Новости из Сербской Православной Церкви / С любовью о Сербии

[Guest Оливера]

Ангел Сербской Церкви

О Патриархе Павле

18 августа 2009 г.    

– Ваше Святейшество, вспомним начало Вашего жизненного пути – расскажите о Гойко Стойчевиче (мирское имя Патриарха Павла – авт.), Славонию, деревню Кучанцы, раннее детство.

– Я рос так же, как растет и нынешняя молодежь, с той разницей, что сама жизнь была несколько иной, существовали границы, переступать которые было нельзя. А сегодня смотрите, что творится… Я очень рано остался без родителей. Отец, уехав на заработки в Америку, заболел туберкулезом и вернулся домой умирать. Мне тогда не было и трех лет; только что родился брат. Мать спустя несколько лет после смерти отца, вышла замуж и вскоре умерла, брат и я остались с бабушкой и теткой. Мое ощущение материнской любви связано с теткой, которая заменила мне мать и я помню ее безграничную любовь, думаю, что когда умру, первой встречу ее, а потом остальных. Семья была религиозной; дети ходили в воскресную школу, учили Закон Божий и с первых лет жизни знали «Отче наш», но когда растешь без родителей, чувство Отца Небесного переживается намного сильнее. Я слышал об одном ребенке, которого мать оставила с бабушкой , больше не заботилась о нем и когда он слышал от других детей слово «мама», он бежал домой и ласкал кошку, называя ее «мама»… Тетка нас любила, но за наши провинности мы знали и палку. Хотелось бы заметить, что сегодняшняя система воспитания больна, неправильна, дети буквально оказываются в панцире родительской любви и заботы, не могут нормально развиваться. Убивается всякая инициатива, мальчики вырастают с психологией плюща, вместо того чтобы стать опорой для семьи, остаются своевольными и капризными, ожидая, что им будут угождать.

– Было ли уже тогда предположение, какие-то знаки, что Вы посвятите свою жизнь Церкви?

– Нет, кроме того, что я был очень слаб здоровьем. Однажды надо мной уже и свечу поставили, подумали, что умер. Тетка видела, что я не гожусь для сельских работ, и было решено, что мне надо продолжать обучение. Семья оказала важнейшее влияние на мое решение поступить в Духовную Академию, но интерес к физике сохранялся и я занимался ей в свободное время.

– И все же Вы серьезно проверяли свое решение поступить в Духовную Академию?

– Тогда, на третьем курсе Академии, я подумал: «Если Бог наперед знает, что я буду убийцей, смогу ли я изменить свой путь? Если могу, Его знание – ничто, а если не могу, где же тут свобода?» Долго я мучился этим вопросом, не находя ответа. Довериться кому-то из друзей я не мог, их не интересовали подобные проблемы; спросить у преподавателя нельзя, вдруг скажут: «Он еретик» – кто знает? В этом возрасте всякое приходит в голову, долго я носил этот вопрос в душе, пока не нашел ответ у Блаженного Августина, который объясняет его понятием времени. Время, говорит он, есть некая непрерывность, имеющая прошлое, настоящее и будущее. Прошлое было – его нет; будущее будет – его нет; а что есть? Есть настоящее, но и его почти нет, оно – точка соприкосновения прошлого и будущего, в которой будущее непрестанно уходит в прошлое. Время существует лишь для тварных существ, материи, вселенной, и в особенности для нас, людей. Мы живем и познаем в категориях пространства и чисел. Для Бога их не существует. Для Него нет ни прошлого, ни будущего, но только вечное настоящее; потому, когда мы говорим о будущем, это будущее наше, а не Его. И это стало для меня решением проблемы, если бы этого не произошло, с богословием было бы покончено.

– Что Вы почувствовали, когда узнали, что Вас избрали Патриархом?

– Это был шок. Я никогда не ждал и еще меньше этого хотел; тогда мне было уже 76 лет, а в таком возрасте что-то начинать очень трудно. Но утро вечера мудренее, на следующий день я пришел в себя и стал думать, с чего начать, за что взяться. Знаете, как: есть возможное, есть невозможное, и есть то, что ты должен. Чувство долга и его исполнение – вот главное.

– Можете ли Вы рассказать о наиболее трудных моментах Вашего служения?

– Малодушие свойственно людям. Но потом, оглядываясь назад, понимаешь, что и неудачи и скорби имеют свой смысл. Вот, помню, как-то шел пешком в монастырь; дорога долгая, дождь льет, зонта нет, под ногами глина мокрая, липкая, едва удается ноги передвигать. Думаю: «Господи, почему же так? Я ведь не в кабак иду, что же происходит?» А потом говорю себе: «А где же моя выдержка, стремление?» Все устраивается, если умеешь терпеть и доверяешь Богу.

– Почему Вы не считаете себя живым свидетелем событий в Косово?

– По простой причине: я им не являюсь. Моему пребыванию в Косово было придано слишком большое значение, Просто я там был, потому что иначе было нельзя. Мы все нуждаемся в хороших людях и добрых пастырях и готовы видеть их везде, иногда и там, где их нет; ошибаемся, видим только внешнее.

В добродетели нужно расти непрестанно, нужно достичь высшего порога – «не могу грешить». Это глубинный внутренний процесс, конечно, он передается и вовне.

Иногда человек просто мимо пройдет, а вам как-то легче, теплее, а почему – не знаете. И , наоборот, рядом с кем-то вам не по себе..

Мы готовим в рай или в ад каждую свою духовную клетку. Неврозы – вот вам адские мучения – отчего? От недостатка любви. Совершенная любовь изгоняет все темные страхи.

– Значит, начало ада здесь, на земле?

– Конечно, здесь. И блаженство здесь начинается, если тут мы можем себя подготовить к блаженству, то там – уже не сможем. Смерть – это граница, за которой нет покаяния. Но после физической смерти существуют степени блаженства. Для роста человека в добродетели нет застоя, так же как и во зле – нет остановки. А как быстро человек будет расти – зависит от его ревности. Конечно, здесь и от разума многое зависит, от понимания, от его понимания вопроса смысла жизни. Это первостепенный вопрос, если человек его решил, тогда все легче. Некий юноша спросил Эйнштейна,

– В чем заключается смысл жизни?

-Знать ответ на этот вопрос, – сказал Эйнштейн, – значит быть верующим. Молодой человек продолжал:

– Не лучше ли не задаваться этим вопросом?

– Человек, который не найдет смысла своей жизни, будет не просто несчастен, он будет нежизнеспособен. Насколько мне удалось проникнуть в законы природы, настолько я увидел в них проявления высшего разума, в сравнении с которым все, на что способен человеческий разум, лишь тусклый отблеск.

На мой взгляд, там, где существует высший разум, существует и личность, которой этот разум принадлежит. Так же как личность не существует без разума, так и разум не может существовать без личности. Ни любовь, ни ненависть не могут существовать вне личности. Для меня «высший разум» – Божий разум. Для Эйнштейна иначе. Он был пантеистом, он не верил в Бога – Личность, а рай и ад он понимал слишком буквально, поверхностно.

– Можно ли объяснить сошествие Благодатного огня у Гроба Господня законом природы?

– В Кувуклии Гроба Господня находится Патриарх. Свечи погашены. По вере и молитве сходит огонь. Это – чудо. Если апостол Павел не видел Спасителя, тогда все христианство – фикция; если Христос не воскрес, христианство не имеет смысла, ибо в этом вся сущность нашей веры; если Христос не Бог, если нет иного мира, то мы – самые несчастные из людей. Если бы даже наука нашла доказательства, что Бога нет, то почему мы должны в это поверить? Как можно доказать, что мир возник сам по себе или что душа смертна? Это уже не наука, а вера материалистов.

– Приближается 2000-летие Христианства. Станет ли 2000-й год годом конца мира, и почему на праздновании юбилея книги Откровения Иоанна Богослова на Патмосе присутствовали ученые?

– Ученые, присутствовавшие там, христиане , которые занимаются вопросом толкования книги. У нас нет ее достоверного общепринятого толкования, это – единственная книга, которая не читается в церкви – ее содержание очень сложно. Пророчества апостола Иоанна трудны для понимания пока они не исполнятся. Для нас важно, что святой Иоанн описал полную историю Церкви. В конце придут два святых мужа, будут проповедовать около трех с половиной лет, погибнут от руки антихриста, и затем наступит конец. Все это описано в мистических образах; они предупреждают нас, что в Небесный Иерусалим войдут лишь 144000 праведников, и что мы должны подготовить се6я…Число символическое, как и все образы, поэтому, читая эту книгу, мы должны остерегаться ложного толкования.

– Что такое православная мистика?

– Это глубокое личное переживание веры и связи с Богом и с духовным миром. Оно настолько глубоко, что словами его выразить невозможно. Однако, чтобы не заблудиться, не сбиться с пути, его обязательно нужно сверять с учением Церкви и находиться под ее руководством. Многие секты возникли именно от заблуждений. Человек должен найти верный путь, чтобы пройти сквозь чащу, а это возможно лишь с помощью проводника, который уже знает дорогу.

– Сейчас многие обращаются к буддистской медитации, хотя православная молитва, по словам святых отцов, единственный и уникальный способ подлинного богообщения. В Православии нам известен исихазм. Есть ли последователи этого метода духовной жизни?

– Такие люди неохотно рассказывают о своем опыте, это нечто сокровенное, глубинное. Исихазм – способ достижения Божественного света. Противники исихазма с насмешкой говорили, что исихасты занимаются созерцанием собственного пупка. В действительности же они максимально концентрируют внимание на своем внутреннем мире для того, чтобы освободиться из плена мира. Когда-то и мирские люди прибегали к такому способу молитвы, но только под руководством монахов-исихастов; сейчас же монахов все меньше, а потому меньше и наставников в этом делании.

– Известно, что Святейший Патриарх Павел исповедуется четырежды в год; каково значение исповеди?

– Грех рождается в сердце и в уме. Мы грешим мыслями, словами, делами. Исповедь – это покаянное чувство блудного сына, покинувшего отца, нарушившего Его волю, спешащего вернуться к Нему, что значит, и к себе самому. В раннехристианской Церкви исповедь была публичной, затем ее отменили, чтобы не смущать детей и новоначальных. Очень трудно в присутствии другого признаться в своих проступках, Покаяние, по-гречески «метанойя», – изменение ума, а епитимья – не наказание, а лекарство. И себе, и другим говорю: кто угодно может меня унижать, но унизить меня может только один на свете человек – я сам. Когда это поймешь, приобретаешь внутреннее равновесие, покой.

– Ваше Святейшество, поговорим о женщине. Однажды вы сказали, что женщина – «немощной сосуд», в другой раз, что женщина намного серьезней и ответственней мужчины, потому что она вынашивает, рождает и воспитывает детей. Разве совместимы эти две оценки?

– Совместимы. Женщины эмоциональнее, чувствительнее, им легче оступиться, хотя и среди мужчин это не редкость… «Немощной сосуд'' – это из притчи об Адаме и Еве, Ева оступилась первая.

– Зачем же Адам послушался ее? Не слабость ли это?

– Он послушался потому, что здесь и речь идет о браке. Два в плоть едину. Не было ни ее обмана, ни его легкомыслия, он сознательно решил вместе с ней нести

бремя греха. Потому брак – установление райское, и оно не было уничтожено грехопадением.

– Что важнее из христианских добродетелей – молитва или милостыня?

– Важно и первое, и второе, и многое важно… Невозможно выделить какую-то одну добродетель, Если ты не убил, но украл – ты виновен. Молитва – это наши живые отношения с Богом, наш разговор с Ним. Что за семья, в которой сыну нечего сказать своему Отцу? Без милостыни и сострадания к другим мы тоже не сможем спастись, ибо все мы – единое тело.

– Вера учит, что блаженство – главная цель существования…

– В достижении блаженства существует семь ступеней. Первая – смирение, это фундамент. Гордый человек не способен сделать ничего доброго. Он считает, что Бог его должник, а не наоборот. Высшая из добродетелей – любовь. Ей уже не во что переходить, вера переходит в созерцание, надежда – в осуществление, а любовь остается связью нашей с Богом и с другими людьми.

http://www.pravoslavie.ru/smi/1367.htm

[Guest Оливера]

Святой Стефан Милютин, король Сербский, брат его Драгутин и мать их Елена

Святой Стефан Милютин, король Сербский

Святой Стефан был младшим сыном короля Стефана - Уроша I и внуком первовенчанного короля святого Стефана (память 24 сентября). Он правил Сербией с 1275 по 1320 год. Престол Стефан Милютин получил от старшего брата своего Драгутина, верного христианина, который после недолгого царствования передал власть брату, а сам, возлюбив отшельничество, затворился в Среме, где совершал тайные подвиги в яме-могиле, выкопанной собственноручно. В своей праведной жизни святой Драгутин много трудился над обращением к истинной вере еретиков-богомилов. Кончина его последовала 2 марта 1316 года.

Святой Стефан Милютин, став королем, мужественно, словом и делом, часто с оружием в руках, защищал православных сербов и другие единоверные народы от многочисленных врагов. Благочестивый Стефан не забывал благодарить Господа за все Его благодеяния. Им построено более 40 храмов, множество монастырей и странноприимных домов. Особенно заботился святой об афонских монастырях.

Когда сербское королевство пало, монастыри остались очагами национальной культуры и Православия в сербском народе. Святой Стефан скончался 29 октября 1320 года и погребен в Баньской обители. Через два года были открыты его нетленные мощи.

Святая Елена, благочестивая мать своих святых сыновей, по смерти мужа всю жизнь посвятила богоугодным делам: строила дома для обнищавших поселян, устраивала обители для желающих жить в чистоте и девстве. Близ города Спича она воздвигла Реческий монастырь и наделила его угодьями. Перед своей кончиной святая Елена приняла иночество и отошла ко Господу 8 февраля 1306 года.

Иди со мною, говорил св. Георгий магометанину, я покажу тебе краля Милютина, лежащего в этом городе – Софии; он почивает как уснувший и как цветок издает благоухание».

Блаженный Милютин был младший сын короля Стефана Уроша I и внук первовенчанного.

Старший брат его Драгутин недолго управляла всею Сербией (1270 - 1275 г.). Сломав себе ногу, он отяготился в душе тем, что для него отец удален был с престола и добровольно предоставил престол Сербии брату своему Милютину, а сам поселился в Среме. - Драгутин, мало виновный в печальной участи отца, действовал так не только по голосу нежной своей совести, но и по убеждениям сербского народа, весьма строгого чтителя заповеди Божией: чти отца твоего и матерь твою. Вот что пишет серб биограф блаж. Стефана деспота: «уважение сербов к родителям так велико, что ни один сын, хотя бы и в своем доме, не смеет вкушать пищу вместе с отцем своим, а стоит у стола как слуга. Это можно видеть как у богатых, так и у бедных, не исключая крайней нищеты. И не слышно, чтобы кто-либо оскорбил отца своего или мать». После того понятно, что не легко было Драгутину примирить с собою и мать свою, но он наконец примирил ее с собою. Младший брат, хотя и король всей Сербии, уважал старшего, предоставив ему титул короля сремского, и они соединяли Свои силы, когда нужно было действовать против сторонних врагов. Драгутин много трудился над обращением босанских еретиков - богомилов к правоверию и был чудным подвижником Божиим, закрытым от взора людей. По известию духовника его, после немногих годов супружества, не касался он тела жены своей, а жил с нею, как брат с сестрою; милостыню нищим, обителям иноческим и храмам раздавал щедрою рукою; между прочим посылал он дары и храмам России, столько страдавшей от татар; он был в дружеской связи с великим князем Василием Ярославичем (+ 1276 г.). Для тайных подвигов выкопана была у него могила; в ней набросаны были каменья и черепья; здесь-то проливал он слезы о грехах и проводил ночи в молитвах; когда от утомления засыпал, острые каменья скоро пробуждали его. Пред смертью (+ мар. 22-го 1316 г.) принял монашество с именем Феоктиста. Когда готовили его к Гробу: «обретоша его препоясавшася острою тростью по нагу и во власяное вретище облеченна и тростину влепшуся до внутренния кости; хотяще отъяти от тела его, не возмогоша и на мнозе мыюще водою едва разлучиша оную от тела сего блаженнаго».

Дубровницкая торговая республика поспешила выпросить у нового короля грамоту о свободе торговли ее в Сербии. Краль Милютин в 1276 г. писал: а) «какую оказал им милость брат мой Стефан (Драгутин), ту же оказывает и мое королевство; б) купцы их могут свободно торговать в моей земле, пока не оскорблена будет правда; в) они дают королевству 2000 перпер каждый год, на Димитриев день; г) если окажутся виновными пред моим королевством, то разбирает дело суд по закону; если судом не решится дело, то за три месяца объявляется срок, к которому купцы их должны выехать из Сербии с своим имуществом».

Недолго после того Милютину пришлось начать войны с соседями. Того требовали дела отчизны и веры. Войны шли одна за другою в продолжении 20 лет и все были изумительно счастливы. Признательный пред благодеющим Господом благочестивый краль сам описывает эти дела в одной грамоте, и нам остается прибавлять только пояснения к его известию.

«Будучи рабом Господа моего Спаса Христа, так пишет он, я, Стефан Урош, по милости Божией король и самодержец всех сербских и поморских земель, уразумел сладкие для меня слова твои, Иисусе, поучающие нас в святом евангелии: да просветится свет ваш пред людьми, чтобы видели добрые дела ваши и прославили Отца небесного. Узнав, что ничего нет лучше для царей и архиереев, как объяснять с благоговением закон Божий на соборах, пришел я в соборную печскую церковь и, поклонившись иконам, лобызал честную руку Предтечи Иоанна, приняв благословение отца моего духовного кир Никодима, архиепископа сербского, и сущего с ним собора, полагаю на соборе, чтобы не остались в забвении чудные дела Божии: совершить обновление Хиландаря, возобновить писание в Жидичской обители, отдать селище Улиарское для Печской обители». Дела Божии были таковы.

«Греческая империя простиралась до Липляны и греки делали насилия». Столько говорит король о причинах войны с греками. Очевидно, он не вполне высказался. - С одной стороны, за сербскими горами, на равнине македонской, были поселения славянские; когда-то входили они в состав болгарского царства, а теперь были во власти греков. Это для славянской души было ненормально, оскорбительно. С другой, Михаил Палеолог в 1274 г. составлял в Константинополе собор о принятии унии с папою. За исключением придворной парии, все другие были против папизма. Михаил обратился к мерам насилия против несоглашавшихся с его мыслью. Жестокости по местам и по временам были бесчеловечные; особенно сильно страдали афонцы, досылавшие смелое обличение Михаилу; в 1279 г. жестокости усилились. И вот благочестивый король объявляет мечом протест против папизма. Он решил избавить от папизма по крайней мере дорогих славян.

«Благословясь, говорит он, пошел я в пределы греческого царства и, когда никто не противился, занял оба Полога с городами и округами, славный город Скопле, потом Овчеполе, Златову, Пианец; покорил все места и выслал греческие власти из тех пределов. - Озлившиеся, лукавые греческие начальники обнесли меня пред царем Палеологом. Он набрал татар, турков, франков и пошел войною на короля; но дойдя до Илангыфа, где храм св. Георгия, внезапно скончался и похоронен в Силиврии. - Военачальники его устремились с войском на Сербию; доходили до Липляны и Призрена и, наделав много бед, воротились. Одна часть татарского ополчения доходила до р. Дрима, но, переплывая ее, частью побита, частью потонула; голова старейшины их Черноглава принесена бы ла королю. - Приняв смелость и благословение, с помощью брата моего Стефана, краля сремского, пошел я опять в пределы греческие, дошел до места на суде и, отпраздновав там Рождество Христово, дошел до св. Афонской горы. Заняв все пределы струмские и серские, Хрисополь и другие ближние места и взяв богатства и имущества, возвратился на родину. - Отпустив краля Стефана опять на Грецию, взяли мы землю Дебрскую, державу земли Кичавскую, землю Поречскую и все это присоединили к нашему королевству. Потом воевали мы Влахиотскую землю (Эпир) и взяли там неисчислимые богатства».

Все эти военные действия в краях империи, имевшие своим последствием присоединение славянских поселений к сербскому королевству, происходили в 1382 - 1385 г. Цена этих приобретений славянства возвышалась еще отношением их к папизму. Палеологовы бродячие толпы крестоносцев немного нанесли вреда Сербии, но что они делали на Афоне? Они предавали пыткам и смертям разным исповедников православия. Милютин оградил славян от свирепых произволов романизма.

«В Браничеве два брата вельможные Куделин и Дреман с своими силами нападают на брата Стефана короля, присоединив к себе много татарских войск. Тогда Стефан приходит к моему королевству и, став станом на Мораве у Мачковцы, просит помощи. Мое кралевство немедля идет с войсками на тех безбожных и достигает желаемого; дурные эти люди обратились в бегство, переходят Дунай и погибают. - Затем поднялся князь Шишман болгарский, живший в гор. Бдыне (Виддине) и владевший многими соседними болгарскими городами. Он, присоединив к себе проклятый татарский народ, дошел до места Хвостна и хотел занять место Ждрело. – Тут случилось великое чудо: явились огненный столп и мужи огненного вида и прогнали болгар. - Тогда мы пошли до гор. Бдына. Он на деревьях переходит р. Дунай. Заняв все его владения, мое кралевство готово было разорить все жилья и город, где был дворец его. Но он униженно умоляет, как самый последний из слуг, обещаясь быть в полном послушании моему кралевству. От меня предложено, чтобы взял себе в жену дочь вельможи моего, великого жупана Драгоши, и он так и поступил. Потом выдал я дочь мою за сына его Михаила».

Война с западною Болгариею происходила в 1292 г. Шишману вздумалось поживиться на счет Сербии, как Милютин усиливался на счет империи; но Стратимир не рассчел, что у него далеко не те средства, что у Милютина.

«Сильный, нечестивый, царь татарский Ногай поднимается против меня со всеми силами. Мое кралевство посылает ему дары. Беззаконный царь, спешивший против меня, возвращается назад. Послал я к нему на службу сына Стефана с знаменитыми начальниками. Когда уже отчаивались в возвращении его, он воротился невредимый; закипело междоусобие у нечестивых».

Татарин Ногай, столько известный России, в 1294 г. свергнул с болгарского престола Тертера и посадил Смильцу; - гордый хан грозил тем же и Милютину. Недолго после того закипело междоусобие между сыновьями Ногая; старший сын Тшуке (Цока) разбил наголову младшего; тот обратился с жалобою к х. Тохтаге; война кончилась пленом и смертью Ногая, в 1299 г.

«Безбожные персы и арабы вооружились на христианский род. Они поселились в великой Романии и укоренились тут на полной свободе, живя 20 лет. Мое кралевство призывает некоторую часть их на службу, к зави сти соседей царей. Когда же задумали они погибель моему кралевству, тогда я смирил их в конец не только в моем кралевстве, но и в Романии; города их были разрушены; никого не осталось из этого нечестивого рода во всей Романии, за исключением тех, которые стали рабами сербских начальников».

Выгнанные из Палестины крестоносцы, смешавшиеся там с арабами, явились во Фракии с именем арабов; сперва терпели их, дали им земли в Романии. Но, обжившись, они стали хозяйничать на манер разбойников: захватывали чужую собственность, похищали жен и девушек. Преследовавшие их магометане увеличивали страдания православных. Бессильная империя не могла совладать с буйными бродягами - фонами. Когда обязавшиеся служить Милютину составили заговор на жизнь его: Милютин решился рассчитаться с незваными гостями по-своему. Он выгнал всех их за Дунай, за исключением лучших, оставшихся в числе прислуги.

«Кир Андроник Палеолог, вселенский царь, умолил искреннего сына державного царства послать войско против персов в Анатоию. Убежденный молением тестя, отрядил он дружину с великим воеводою Новаком Гребестрекою. Она, дойдя до гор. Ираклии, радостно встречена была Андроником и, войдя на суда, перешла в Анатолию. После многих сражений одержала победу и с благодарностью Андроника возвратилась».

Слабость империи была так велика, что и от восточных врагов надлежало защищать ее сербскому королю.

Милютин не упоминает в грамоте о своей войне с Андроником, начавшейся с 1298 г. Лучший греческий полководец заперся тогда в Солуне и боялся выйти из крепости. Сербы свободно заняли все места от Вардара до Афона; полководец Андроников писал наконец в столицу, что нет никакой надежды одержать оружием победу над королем и единственное средство спасти империю - мир с Сербией, тем более, что империи грозит еще опасность от магометан. Тогда началась борьба греческой хитрости с открытым славянским умом. После долгих переговоров император предложил королю руку дочери своей Симониды. Милютин, вдовец после первого брака, согласился. Война с магометанами, упоминаемая в грамоте, была в 1303 г. и после нее Милютин венчался с Снмонидою. - Несомненно, что греческая империя окончила бы свое существование еще при Милютине, если бы Милютин захотел того. Его великодушию одолжены были тем, что истощенная империя продолжала еще влачить свое существование. Но едва ли не лучше было бы для всех, если бы умный и полный жизни король сербский взял в свое управление империю. Турки не окрепли бы в силах, на несчастье христианскому миру. И близкие следствия примирения с империей были горьки для Сербии. - Испорченная гречанка Симонида наделала много бед Сербии и Милютину. Интригами своими она довела мужа до того, что старший сын, Стефан, наследник престола, был ослеплен и отослан в Царьград под стражу. Последние военные дела Милютина относились к 1318 г. Папа сильно негодовал на благочестивого и умного короля. Да и было за что! Папа совсем собрался было причислить Милютина и его королевство к числу подданных своих, написал Милютину послание с исповеданием веры, какое тот должен принять, - назначил полномочных послов своих для совершения соединения с римскою Церковью, - в один день подписал целых шесть грамот о Милютине. А Милютин не только отверг предложение папы об унии, но укрощал папизм везде, где только мог. Силою оружия смирив рагузян, захватывавших православные города для себя и папизма, он «наложи даньки рагузянам двояки ради исповедания римского», а от Венгрии отобрал несколько пограничных мест. Сборы папы присоединить Милютина и его подданных к числу слуг папы, если не были одною комедией, где все было фальшь, - означали неумный шаг высокомерия, не думавшего встретить отпора своим желаниям. Во всяком случае неуспех римской манифестации был горек, особенно когда Милютин подбавил горечи распоряжениями в Рагузе и Мачве. Такого удара самолюбию гордому не могли простить в Риме. С 1314 г. папа начал проповедывать крестовый поход против Милютина; он поднимал против него едва не половину Европы - императора немецкого, королей польского, венгерского, богемского, неаполитанского. В 1318 г. Роберт венгерский соединился с Карлом сицилийским и графами бребирскими. Роберт занял Босну и Мачву. Сицилийцы вступили в Эпир. - Но бунт, поднявшийся в Венгрии, заставил Роберта поспешить в Венгрию. Сицилийцы выгнаны были из Эпира. Мечты папы об унии Эпира рассеялись, хотя он благодарил трех эпирских вельмож за противодействие «схизматику королю сербскому». Так прошла буря, поднятая папою!

Подвиги благочестия краля Милютина были изумительные. Сказав в грамоте своей о решимости принести жертвы для трех храмов Божиих, он сказал только о начале дела. С 1304 г. деятельность его посвящалась преимущественно на устроение внутреннего быта королевства.

Всех храмов каменных построено им более 40 и при многих устроены иноческие обители, а при других поставлены и кафедры. Самые видные и самые богатые храмы его: храм Богородицы в Трескавице с иноческою обителью, кафедральный храм архид. Стефана в Банске, назначенный строителем для своего погребения, изумивший массами золота, кафедральный монастырь с больницами в Призрене, своей столице, кафедральный храм Богоматери на р. Грачанице, храм св. Георгия в кичавском округе. Храмы кр. Милютина - византийского стиля, с четырьмя или 8 колоннами, поддерживающими купол, или купола, с фресками Панселиновой школы, с крещальнею на западе; южная колонна поныне увешивается волосами, обрезываемыми при крещении и напоминающими об обете крещения, - прекрасное отличие! Милютин и в чужих местах строил храмы молитвы и дома призрения. В Константинополе построен им храм и при нем обширный странноприимный дом, а на содержание их назначены были земли. В Солуне построены храмы св. Николая и св. Троицы. Особенно же обеспечен был им Хиландарь, хотя не забывались и другие монастыри Афона. - «Как часто, говорит новый западный писатель и при том протестант, западные писатели смеялись над множеством сербских монастырей! Но государство сербских кралей пало, и монастыри, ими основанные, связуя собою народность с религией, наиболее содействовали к сохранению той и другой; справедливо объясняют переход босняков к исламизму тем, что в Боснии было менее монастырей, нежели в Сербии... Монастыри древних королей пользовались почитанием всех сербских племен». - Этот урок истории особенно должны затвердить непонятливые ученики Лютера, бессознательно повторяющее слова недовольства его монашеством, тогда как и история обличает их несогласие с евангелием.

Историк блаженного краля и духовник его пишет:

«бедные и нищие шли к нему не только из его отечества, но из стран заморских и с островов и из града Иерусалима. Из Азии приходили к нему странники, хромые, слепые, больные и никогда никто не отходил без пособия. Трудно знать, сколько раздавал он денег. Когда наступала ночь, чудный государь снимал с себя королевскую одежду и, надев простую и дырявую, а лицо закутав, с двумя или тремя верными слугами шел отыскивать бедность, одним давал деньги, другим одежду и пищу. - Он твердо помнил слова боговдохновенные: блажен призираяй на нища и убога: в день лют избавит его Господь... Надобно еще знать подвиги Милютина, известные нам, продолжает духовник, изнурения тела, ночные бдения, теплые слезы, незлобивый и приветливый нрав. Богатства его в серебре, золоте, скотах, конях, нивах - неисчислимые. И однако все это не изменяло доброй души его и гордость не доступна к нему была до смерти». - Блаж. Милютин, при всём счастьи, сохранял простую жизнь, какую любил отец его. Замечателен следующий случай. Михаил Палеолог, научившийся у папы употреблять всякие средства для достижения цели, хотел обманом запутать в свой союз кор. Уроша. Он отправил великолепное посольство в Сербию и с ним дочь свою, предлагая ее в супругу сыну короля Милютину. «Что это такое? К чему это? говорил король пышному посольству. Мы не привыкли к такой жизни». И указав рукою на девушку, одетую очень просто и сидевшую за прялкою, продолжал: «вот в каком наряде водим мы снох своих». Послы умники потоптались, потоптались и - обратили оглобли назад, чтобы доставить Михаилу незавидное имя глупца.

Благочестивый король приблизился к смерти тяжкою болезнью, постигшею его в дворце породимльском, и, скончавшись окт. 29-го 1320 г., погребен был в Баньской обители, согласно с давним желанием его. - Спустя два года с половиною, после нескольких знамений, откопали гроб, и тело короля оказалось нетленным до того, что не спал и волос с головы его. - Мощи его положены были в богатой раке и перенесены в великолепный храм Софии, построенный им самим.

Мать блаженного краля Елена, по общему отзыву, также была примерною христианкою. Она была умна и добра, вела жизнь воздержную и чистую. В Скутаре, где жила она после супруга своего, она строила дома для бедных поселян, обители для девственников и воспитала в местных жителях страх Божий. Так близь Спича устроен был ею Речский монастырь и наделен угодьями. Пред смертью, в глубокой старости, приняла она иночество, и скончалась 8 февр. 1306 г. Тело ее похоронено было в монастыре Градце архиепископом Саввою II в присутствии короля сына. Спустя три года тело найдено нетленным и рашский епископ Павел поставил раку с мощами в храме пред иконостасом.

http://www.pravmir.ru/cgi-bin/artman/exec/view.cgi/2/1444

[Guest Оливера]

ДВЕ СЕСТРЕ РОЂЕНЕ - СРБИЈА И РУСИЈА

Сегодня с болью в сердце многие из нас вспоминают события десятилетней давности: 24 марта 1999 года началась варварская американская агрессия против Сербии. Более двух месяцев «Милосердный ангел» парил над территорией Югославии, сбрасывая на города и села бомбы и ракеты. У меня перед глазами стоят кадры репортажа из Белграда в Великую пятницу: война, бомбежка, а сербы идут прикладываться к плащанице. Потом была Пасха, и вновь из «христианской» Америки на христианскую Сербию летели бомбы с надписями « Happy Easter !».

Осенью 2001 года между мастер-классами семинара по византийскому искусству в Новом саду мы ходили по этому, университетскому, городку и часто слышали такие комментарии: «а вот эти мосты, их бомбили американцы»,  «а там погибли дети, но зачем было убивать детей?»…. Из Нового Сада я отправилась в Белград. Словно во сне, поднималась от вокзала к центру города по разбитой улице, похожей на кадры из советских фильмов о Великой Отечественной войне, только всё было наяву. В том же 2001 году на конференции по Средним векам в Будапеште я не удержалась и спросила почтенного американского профессора  – «Ну как же вы могли бомбить Сербию бомбами с пожеланиями «Счастливой Пасхи?!» В ответ он рассмеялся, думаю, от неловкости: « that ’ s amazing , я ничего не слышал об этом».

А может быть, правда, кто-то ещё не слышал о том, что несколько тысяч мирных граждан было убито, свыше 6000 ранены во время 77 дней агрессии НАТО; разрушены около 60 храмов и монастырей, 66 мостов, 16 вокзалов, 7 аэродромов, уничтожено и повреждено несколько тысяч хозяйственных и жилищных объектов (обзор гражданских последствий агрессии НАТО и разрушений на территории Югославии с 24.03.1999 по 08.06.1999 см. http://www.kosovo.ws/archive/destrlist.htm). Впрочем, о статистике натовской агрессии в эти дни и недели напишут многие. А мне бы хотелось поговорить о другом, а именно о любви Сербии к России, явлении, аналогов в истории межнациональных отношений не имеющем.

Если кому-то из вас уже довелось побывать в Сербии, вы с вдохновением приметесь рассказывать о том, что «так нас, русских, нигде и никто не любит». «Нас и руса триста миллиона», – улыбаются сербы и добавляют, – «а без руса пола камиона» (т.е. «а без русских пол грузовика»). Вспоминаю свою первую встречу с таким к нам, русским, отношением. Осенью 2001 года мне предстояло изучить несколько греческих рукописей в Белградской Национальной Библиотеке. В день приезда в Белград я оставила вещи в университетском общежитии и пошла в гости, в семью одного сербского профессора. Вернулась поздно, ключи от комнаты были заперты у консьержки, которая ушла ночевать домой. Окраина незнакомого города, темнота, холодно, друзей никого (есть телефоны профессоров, но ни звонить же им в столь поздний час!). Растерянно я брела по улице. «Эй, о чем ты там задумалась?» Я подняла глаза. На меня, улыбаясь, смотрела девушка. Пришлось на смеси русского, сербского и английского объяснять. «Сейчас мы домой пойти не можем, потому что у нас встреча клуба гусляров, но мы постараемся сегодня закончить пораньше, ты устала». Далеко за полночь мы добрались домой, в скромное и теплое жилище на другой оконечности Белграда. А после целых три дня Мила Котлайя (кстати, единственная девушка – гусляр в Сербии!) за руку водила меня по городу – и в библиотеку, и кофе пить… и всё потому, что я была гостем из России

Итак, Сербия и Россия. Три диалога о любви из радиопрограмм, записанных в разное время в разных местах.

Диалог первый со славистом, председателем сербско-русской дружбы, членом Союза писателей России Ильёй Михайловичем Числовым: «Больших друзей, чем сербы, у нас нет» (Москва, Россия)

- Илья Михайлович, чем Вы можете объяснить такую невероятную, ничем не заслуженную любовь сербов к России? Кажется, логического объяснения тут нет?!

- Если говорить о любви Сербии и сербов к России, то ни в одной другой славянской православной стране мы не встретим к себе такого тёплого, родного, несмотря на расстояния, отношения. Собственно, Россия, Украина, Белоруссия – это единое целое, поэтому мы не говорим о частях единой неделимой России. А вот если взять братские славянские народы, то у нас нет бОльших друзей и братьев, чем православные сербы. И так было на протяжении всей сербской истории.

Связь Сербии и России начинается ещё со святого Саввы. Величайший святитель братской сербской земли принял монашеский постриг на Афоне в русском монастыре святого Пантелеимона. Позднее существенными были два южнославянских влияния на Русь, затем поддержка Россией сербских братьев и совместная их борьба на поле боя. Во всех войнах, которые вела Россия, сербы были её союзниками. Если взять новейшую историю, то не в качестве противопоставления и не для того, чтобы упрекнуть в чём-то других наших православных братьев – болгар, но информации ради заметим, что Болгария в двух мировых войнах оказывалась во враждебном лагере (хотя, конечно, против русских болгары никогда бы воевать не стали, поэтому немцы их ни в Первую, ни во Вторую мировую войну на Восточный фронт не отправляли). Воевали против нас православные румыны; они не были жестоким врагом, но как факт – воевали. А вот сербы всегда были с нами и даже в Русско-японскую войну: за тридевять земель находилась Япония от сербских границ, но одно из тогдашних сербских государств, Черногория, объявило войну Японии. Во Вторую мировую войну сербы подняли восстание в Герцеговине, а затем и в других сербских краях, едва узнав о нападении Гитлера на Советский Союз, который всегда считали Россией. По своей наивности они думали, что придёт конец немецкой оккупации и на балканской земле, потому что уже через 3-4 дня здесь появятся русские танки. Заметьте, когда Гитлер 22 июня 1941-го года напал на Россию, вся Сербия поднялась на борьбу с оккупантами. Вот значение русского фактора в сербском сознании!

Христос на небе, Россия на земле

Сербы всегда осознавали себя щитом России, в том числе и в эту последнюю войну 1999-го года. Вспомните надписи на сербских домах во время бомбардировок Белграда  – «Русские, не бойтесь, Сербия с вами!» Здесь, конечно, был ещё и элемент вызова, то, что в сербской традиции называется «пркосъ», одного корня с русским словом «наперекор». Сербы всегда шли «наперекор» современному миру иллюзий. Именно к ним относятся слова Христа: «Не бойся, малое стадо». Сербы всегда были малым стадом и отстаивали истинную веру, но при этом, как сказал один сербский писатель: «Мы, сербы, всегда верили в двух Богов – в Христа на небе и православную Россию на земле».

Это трепетное, благоговейное отношение Сербии к России существовало во все времена, даже когда российские власти оказывались для неё, мягко говоря, не лучшими друзьями.

- Даже предателями!

- Часто говорят о предательстве. Может быть, это и справедливо, хотя всегда нужно различать политиков и общество, государство и народ. Во времена Сталина и Тито политические отношения с Югославией (которую святитель Николай (Велимирович) называл величайшим сербским коллективным заблуждением) были очень плохими, но сербы всегда о России помнили, даже когда мы о сербах позабыли, и для нас существовала только Югославия и югославы. А сербы даже Советский Союз называли Россией. Именно тогда, во времена Тито, десятки тысяч сербов пострадали за свою верность России. Тито называл их сталинистами. Действительно, какой-то процент коммунистов среди них был. Большинство же составляли православные сербы, которые никогда не принадлежали к коммунистической партии, и выступали не за Сталина, а за Россию. Тито для того, чтобы скомпрометировать их, всех огульно записывал в сталинисты. И они страдали на Голом острове (аналог нашего ГУЛАГА, страшный концлагерь на одном из островов Адриатического моря), где тысячи людей умирали под палящим солнцем от непосильного труда и издевательств тюремщиков. Тогда в Югославии была развёрнута компания по борьбе с великосербским гегемонизмом, и любой серб мог стать её жертвой. Особенно это проявлялось на Косове. Интересно, что за несколько столетий турецкого ига православное сербское население всё-таки из Косова выдавлено не было, несмотря на турецкий и арнаутский террор, и составляло большинство ещё в 20-м веке. Но за несколько десятилетий господства в Югославии титовского богоборческого и антиславянского режима соотношение коренным образом изменилось. Именно тогда были заложены основы нынешней косовской трагедии. Тито и Моша Пияде сумели сделать то, что было не по плечу даже турецким насильникам.

Россия – подножие престола Господня

И каждый раз, везде и всегда, сербы вспоминали Россию. Взор косовских сербов был устремлён на Россию, а мы зачастую этого не видели и не понимали. Я должен со стыдом вспомнить такой эпизод из своей студенческой юности, когда мы посещали Косово ещё в советские времена. Это было уже после смерти Тито, но система ещё не сильно изменилась. В Призрене, в мечети, мы увидели человека, который пытался что-то сказать русским, а его всячески оттирали представители местной власти. Уже потом, спустя годы, я узнал, что мечеть эта была сложена из исполинских глыб разрушенного монастыря святых Архангелов, великой задужбины Душана Сильного, царя сербов и греков. И именно это хотел сказать серб людям из России, которые в то время не выделяли сербов в ряду других югославов. А они всегда о России помнили, даже тогда, когда титовский режим за одно упоминание России мог бросить их в застенки или сослать на Голый остров. Вот такое вот трепетное, благоговейное отношение, повторю ещё раз.

По словам сербского писателя: «Россия – подножие престола Господня», она была для них живым земным воплощением небесного идеала. Вот это отношение сербов к России, тем более, что никогда они не были от нас зависимы, не входили в единую социалистическую систему, не просились в состав Советского Союза. Хотя, с другой стороны, в новое время, когда Россия сама переживала и переживает не лучшие времена, и многие, в первую очередь, восточно-европейские страны (не народы, но их правительства), от неё отвернулись, сербы готовы были войти в состав союзных государств вместе с Россией и Белоруссией, аще возникнет таковое. Так что ничего не изменилось в Сербии со сменой власти. Нынешняя демократическая Сербия точно так же, как и Сербия Милошевича, точно так же, как Сербия под властью богоборческого режима Тито и Моши Пияде, синими очами Неманичей смотрит на свою старшую православную сестру Россию.

Диалог второй с тележурналистом Радмилой Войнович: «Всему миру светят русские, как ангелы» (Новый Сад, Сербия)

Впервые с Радмилой Войнович мы познакомились в монастыре Прасквица в Черногории. Однажды в жаркий день с моими спутниками зашли в прохладный византийский храм и попросили рассказать о нём находившуюся там сербку. Она начала свой рассказ, но быстро перешла на тему России. Вновь мы встретились уже в Новом Саду, где Радмила ведет православную рубрику на телевидении Нового Сада, пишет публицистические очерки.

- Вы часто пишете о небесной России…

- Всему миру русские светят, как ангелы. Сейчас кто-нибудь скажет: ну что она вообще говорит? как она это видит, то, что не видим мы? А я в России именно это вижу. Все православные сербы – духовные граждане Святой России. У всех нас духовный паспорт России как духовной миссии для спасения человечества. Вот так мы понимаем Россию. У нас Россию называют «мать», потому что она – наша духовная мать (я говорю то, что думает народ). Сейчас либеральные «ценности» портят людей. Мы ведь знаем, что человеку всегда легче спускаться вниз, к греху, чем подвизаться ко Господу, восходить дорогой духовной в Царство Небесное. Россия даёт небесные ценности всем народам, поэтому для нас ценно и важно, что русские люди, монахи приезжают к нам.

Приезжайте, помогите духовно нашему многострадальному и многогрешному народу! В России много священнослужителей, которые воспитывают народ для Царства Небесного. Господь даёт разные послушания в жизни, но не забывать о Боге – это самое главное послушание. Россия – учительница для всего мира в этом смысле. Люди у нас видят в России стремление к чистоте, поэтому так и любят её. Мы – форпост России, русские патриоты. Так нас учили наши предки: если человек православный, служит Богу, готов отдать жизнь за Него – он «русский».

Диалог третий с митрополитом Черногорским и Приморским Амфилохием: «Одна Церковь – одна душа» (Цетинье, Черногория)

В завещании ( 1830 г .) святого Петра Цетинского сказано: «Да будет проклят тот, кто покусится отвратить вас от верности благочестивой и христолюбивой России, и всякий из вас, черногорцев, кто пойдёт против единоплеменной и единоверной нам России». Вот основа нашего единства – единоверие! 

- Знаете, владыка, наверное, каждый русский человек, который приезжает в Сербию и Черногорию ощущает их в каком-то смысле продолжением России, потому что чувствует себя здесь дома …

- Это и есть дух Церкви Божией, которым мы дышим и в Сербии, и в Черногории, и в России. Чем ближе мы к этому духу Церкви, тем ближе мы друг к другу. Церковь пробуждает любовь и преображает нас, становится основной причиной добрых отношений. С другой стороны существуют исторические связи, подлинные, глубинные, идущие от святых Кирилла и Мефодия – эта особая сближающая нас славянская стихия.

- Владыка, будучи семинаристом в Белграде, Вы учились у русских профессоров – эмигрантов, встречались со священниками и прихожанами русской церкви Святой Троицы? Какие воспоминания сохранились у Вас о них?

- С любовью вспоминаю своих милых профессоров: моего отца Павла, диакона, пусть мы и спорили иногда, но я ощущал, что он меня любит. Когда у меня были трудности (я уже окончил факультет), то понял, к кому надо обратиться за советом. Я написал ему письмо. И он мне сразу ответил. Сразу! Понял мою ситуацию. Отец Викентий преподавал у нас историю Церкви. Так он просто жил ею: рассказывал о Первом Вселенском Соборе, словно сам был его участником! И в Швейцарии я снова общался с русскими: помню отца Петра Парфёнова, царского офицера, владыку Антония (Бартошевича) и его брата Леонтия, они учились у нас, в Сербии, а потом были епископами Зарубежной Церкви. Владыка Антоний, когда видел меня, всегда шутил, вспоминая слова митрополита Иосифа из Закарпатья, сказанные между двумя войнами: «Мы – дураки сербы, и вы – сумасшедшие русские». Потом в Риме я встретился с Александром Солженицыным, его в то время выслали из страны, и подарил ему крестик с Афона со словами: «Александру-крестоносцу афонский крест». Потом он мне рассказал, что этот крест имел особую силу. Наш духовный отец архимандрит Иустин (Попович) исповедовался у митрополита Антония (Храповицкого), потом у отца Виталия Тарасьева в русской церкви Святой Троицы. Отец Виталий был в Белграде самым любимым священником и среди русских, и среди сербов.

- Владыка, на Ваш взгляд, в чём истоки столь сильной любви Сербии и России?

- Одна Церковь – одна душа. А страдания только помогают сблизиться нам, славянам, понять друг друга. Церковь Божия, словно печь, опаляя огнем Божиим, возрождает и исцеляет души. И дай Бог, чтобы расширялся и укреплялся дух всеправославный.

http://www.pravmir.ru/dve-sestry-rodnye-serbiya-i-rossiya/

Александра Никифорова

Биография:

Выпускница кафедры классической филологии МГУ

Кандидат филологических наук, старший научный сотрудник ИМЛИ РАН

Корреспондент радиопрограммы «Благовещение»

Автор порталов Православие.ру и Татьянин день

Член Ассоциации искусствоведов .

[Guest Оливера]

Великий духом. О преподобном Савве Сербском

автор: Галина Вайгер

-Мама, расскажи мне историю.

-Хорошо, Марк. Только настоящую историю. Не сказку, ладно?

-Ну, тогда  такую, чтобы  про богатырей и про силу. … Чтобы я тоже сильным стал.

-Хорошо, Маркуша. Наверное, в каждой стране есть свой богатырь, свой герой. И у нас в России, и в других странах. Но раз мы с тобой сейчас отдыхаем в Сербии, то расскажу я тебе о сербских богатырях. А богатырь этот, и по сей день, словно белый Ангел, оберегает эту страну. Это  – святитель Савва. И если бы иначе сложилась его судьба, то был бы он королём Ростиславом, но он избрал другой путь.

-Расскажи...

Давным –давно,  в Сербии жил храбрый и справедливый король – Стефан Неманя. Он прошёл много войн, и собрал  большое  и сильное государство: с одной стороны оно касалось Адриатического моря, с другой- уходило горами к самому солнцу. Его боялись, но и любили его подданные. Столицей  Сербии тогда был город Рас, а сербы тогда назывались расиане.

- Как  мы?

-Нет. Мы – россияне. От слова Россия. А Сербы в древности жили в городе Рас. Вот от того-то и расияне. Сербы как  и мы– славяне, и не только характером с нами похожи, но и религией. В основном, это православные люди.  Очень во многом нам близок этот народ, и ты поймёшь сейчас почему.

У Немани было три сына и несколько дочерей. Старший- Вукан, Средний- Стефан, а самый младший  - Ростислав. Родные просто называли его Растко. Это был особый ребёнок: тихий, скромный, любящий уединение. И его тоже все любили: и простой народ и придворная знать. Когда принц Растко повзрослел, и ему исполнилось пятнадцать лет,  захотел отец его женить. И опечалился Растко, но ничего не сказал отцу. Только ещё больше привязался к гостящим во дворце монахам, особенно  к одному русскому старцу с Афона. И вот однажды, когда отец назначил царскую охоту в честь ближайшей свадьбы сына, принц Растко неожиданно сказал, что тоже поедет охотиться. Это всех удивило  – раньше он никогда не выезжал на весёлые забавы.

Но чем дальше уходила охота, тем чаще останавливался принц. Наконец, он  остался совсем один, и тогда повернул коня в другую сторону и поскакал к условному месту. Только к вечеру, когда охотники вернулись во дворец, они поняли, что принца с ними нет. Не было во дворце и монахов. Осерчал Немани и отправил дружину, велев даже силой вернуть сына во дворец. Но монахи – бывалые паломники – они знали все узкие тропы и быстро пришли ко Святой Горе. С честью принял их Афон. Принц выказал своё желание стать монахом.

-Позвольте послужить Господу,  - обратился он к Проту -  настоятелю монастыря Русик.

Тот дожжен был подумать, ведь прежде чем принять постриг, нужно пройти долгий путь послушника. Но судьбу принца решило неожиданное обстоятельство: к вечеру этого дня прискакал сербский воевода с разгневанным письмом  своего государя. Нужно было срочно принимать  решение. Приняв гостей с почестями, накормив и напоив, их повели на вечернюю службу, где под монашеское пение они  уснули. А ночью настоятель сам остриг Растко, дав ему имя Саввы – в честь святого Саввы Освящённого, жившего ещё в шестом веке. А сам Раско жил в самом конце двеннадцатого века.

Когда дружина проснулась – было уже поздно что-то менять. Стал воевода со злости бить своего солдата, как будто бы он один был виноват, что дружина проспала. На крик выглянул из окна высокой башни монах:

-Не сердитесь, братья. Скажите моим горячо любимым родителям, что нет уж более принца Растко, но есть монах Савва. - И бросил к ногам воеводы свёрток. - Здесь мои одежды и волосы.

Не нужно даже говорить, как опечалились родные, да и весь народ скорбел, потому как любили они кроткого принца и возлагали на него надежды. Но Господь мудро управляет событиями. Много лет не видел Савва родных, жил как простой монах, трудился в молитве и посте. На деньги, присылаемые из Сербии, он строил большие и красивые храмы. В Русике, где принял постриг, Савва пробыл лишь несколько дней, потом сам настоятель монастыря Ватопед – одного из самых старых и крупных монастырей, взял его к себе. Это было предопределённым решением – Ватопед был царской лаврой с огромными возможностями. Здесь Савва в совершенстве изучил греческий язык, так как тут была огромная библиотека с трудами святых отцов, здесь были собраны шедевры византийской цивилизации – архитектурные, живописные, уникальная резьба по дереву и камню, ювелирные украшения.  Савва в монастыре  обучился ремёслам: покрою и пошиву облачений, росписи по тканям, чеканке по меди и серебру, научился  вкусно готовить.

Всё это пригодилось ему, особенно строительное ремесло. Уже в первые годы, как только Савва немного освоился, и ему пришли первые средства из Сербии – он стал строить новые храмы на территории своего монастыря и щедро раздавать деньги неимущим, приносил еду отшельникам, живущим в уединении Святой Горы. Строя видимые церкви, он создавал невидимый храм в своей душе.

-А что такое Святая Гора, мама?

-Это Афон. Есть древнее предание о том, как Богородица посетила этот край в 44 году по Рождеству Христову, в те далёкие времена он  был под властью идолов. Как только нога Богородицы коснулась этой земли, демон Атос обратился к людям: «Идите встречать Мать Господа нашего Иисуса Христа» - после чего он замолчал навсегда, а Богородица и Четверодневный Лазарь, которого Иисус воскресил из мёртвых в Вифании, крестили многих людей. Лазарь стал епископом Кипрским, а Богородица произнесла: «Да будут эта земля навеки моей, как дар моего сына и Бога», так она заповедала этот край жизни духовной, но не земной. Именно поэтому стекались туда и сейчас приходят на Афон только очень самоотверженные души, которые избирают себе путь духовного обретения.

За этим пришёл сюда когда-то и принц Растко. И когда прошли многие годы на Афоне, он задумал создать здесь сербскую обитель, чтобы питать духовные корни своей родины.

Недалеко от Ватопеда располагался  заброшенный монастырь Хиландар – вот эту-то землю и присмотрел Савва для сербского поселения. Эти разрушенные останки принадлежали Ватопеду. Настоятель монастыря был не против этого строительства, но чтобы всё шло по линии закона, и никто не мог претендовать на эту территорию, когда будет монастырь отстроен, Савва пошёл в Царьград к императору Алексею Ангелу  и Вселенскому Патриарху….

-Мам, а как же его родные: мама и отец? Он что никогда их больше не увидел?

-Увидел, Марк. Прошло целых десять лет в монастыре Ватопед, прежде чем увидел Савва своего отца-Стефана Неманя. Он часто писал домой, и  из Раса приходили письма и богатые дары, которые, как я тебе говорила, Савва тратил на благотворительность и строительства. И в каждом своём письме Савва просил родителей оставить престол и уйти в монастырь. Наконец, просьба его была услышана и государыня Анна стала монахиней Анастасией в одном из сербских монастырей, а Стефан принял монашество с именем Симеон в выстроенном  им  монастыре Студеница. Там он жил как простой монах, но за полтора года своего пребывания в Студенице, он ввёл там новые порядки, назначил игумена – иеромонаха Дионисия, и, сделав всё это, уехал на Святую Гору. Отец ехал к сыну в большом волнении. Наконец, через десять лет, он сможет обнять своего возмужавшего сына. Сердце его ликовало, но душа была не спокойна: Симеон оставил на престоле своего среднего сына – Стефана, а старший – Вукан получил приморскую провинцию – Далмацию, но не был правителем государства. Напоследок Симеон напутствовал сыновей: «Сыны мои! Положитесь на Бога и не гордитесь своей мудростью и силой. Не стенайте, когда  Бог вас покарает – ибо Бог наказывает тех, кого любит, чтобы сделать их лучше.  Не желайте зла один другому, но любите друг друга. Ибо кто не любит своего брата, тот не любит и Бога, а Бог есть любовь!..»

И вот Симеон приехал на Афон! Давным-давно они расстались на родине как государь великой державы и принц-наследник, а теперь встретились на чужбине как монах Симеон и монах Савва. C имеону исполнилось 84 года, а Савве 27 лет. Больше они не расставались до конца жизни старца Симеона.  Вместе они думали, как создать на Святой Горе оазис духовной культуры сербов, и было решено ехать в Царьград – император  был родственником Немани и любил его за твёрдый и цельный характер. Он сказал о Симеоне: «Этот человек благословлён Богом. Одержав победу на земле, он старается победить небеса». Как только Савва получил грамоту от императора о том, что все выкупленные у Ватопеда земли принадлежат Хиландару и Хиландар становится навечно независимым сербским монастырём, что скреплялось печатью и личным скипетром императора, пожалованным Савве, - Савва отправился в обратный путь. Дома его ждало известие – отец тяжело болен, получив из рук сына грамоту, он возрадовался, написал сыну Стефану письмо с просьбой взять монастырь под своё водительство, и потом тихо, в молитве, отошёл ко Господу.

-Мама, так получается, что  он совсем немного прожил на Афоне?

-Да. Он умер в 1199 году, а прибыл на Афон в 1197 году.

-Три года…

-Да. Только три года. Но за эти годы он выстроил вместе с Саввой Хиландар, присоединил его незримыми границами к Сербии, то есть они вместе, отказавшись от государственной власти, укрепляли духовную власть. И сын стал духовным наставником отца. Кроме того, узнав о смерти отца, старший сын – Вукан – считавший себя обделённым, пошёл войной на брата, забыв о завете отца. И Савва, оставил всё, и вернулся в Сербию, чтобы внести порядок и мир в страну. Но в начале, по его молитвам произошло чудо…

-Расскажи, мама!

-Симеон велел похоронить себя в своём сербском монастыре – в Студенице. Но прошёл год, а тело его всё ещё оставалось на Афоне. И вот в годовщину смерти отца, Савва очень долго молился в присутствии всей братии монастыря, игуменов других монастырей, Прота Дометиуса и самых известных на Святой Горе духовных отцов. Накануне, ночью ему было видение – он видел своего отца живым в великой славе. И вот после молитвы, когда все остальные остались у гробницы, Савва удалился в келью, и попросил Прота: «Отче, когда заметишь знак моего покойного отца, позови меня». И ушёл молиться в уединении. Всю ночь шла молитва, и всю ночь у гробницы старца Симеона были монахи, игумены и Прот. Наконец на рассвете все почувствовали благоухание – из тела Симеона стало истекать святое миро, наполнив благоуханием весь храм. Позвали Савву. Это был тот самый знак, о котором он предупреждал. Савва припал к гробнице, и возблагодарил Господа.

-О чём он мог молиться в своей келье?

-Об этом только можно догадываться, сынок. Но сразу после службы, он набрал целую бутыль мирра и отправил её своему брату – Стефану.  Прошло какое-то время, и Вукан принял монашеский постриг. Мир воцарился в стране после четырёх лет войны. Страна была обессилена братскими распрями.

-Мам, так что получается – отец после смерти продолжал помогать своим сыновьям и примирил их?

-А ты помнишь, мы были с тобой в Студенице…

-Это там, где принял монашество Стефан Немани?

-Да. Ты правильно всё запомнил. Так вот там одна столешница стоит и за мёртвых и за живых. И монах нам ответил: «У Бога все живы». И святой старец, которого стали называть Симеоном Мироточивым не оставил после смерти своего отечества и своих детей, а наставлял их незримо и молил Бога за них. Ты же знаешь, Маркуша, что перед Господом есть заступники –  это наши любимые. Братья примирились и в истории Сербии их и поныне называют примирившиеся братья. Вукан ушёл в монастырь, а Стефан не просто стал единовластным правителем Сербии, но и спустя какое-то время был коронован своим братом- архимандритом Саввой. Это был первый венчанный король. И стали называть его - Стефан ПЕРВОВЕНЧАННЫЙ. Савве было нелегко оставить всё на Афоне и отправиться в Сербию. Это было время четвёртого похода Крестоносцев.

-Это такие рыцари, да?

-Не совсем так, сынок. Крестовые походы - это не доблесть рыцарей, а политика расчётливых умов. Подумай сам, разве можно мечом завоёвывать любовь? Именем Бога, который есть Любовь убивать людей?

-Нельзя, конечно.

-Вот, а во время походов крестоносцев, это было обычным делом. Говоря о том, что они освобождают от неверных Святой Иерусалим- место пребывания Господа,  крестоносцы на самом деле грабили и убивали, присваивали себе чужие земли, чужое имущество, даже распоряжались чужой жизнью! Освобождение Святой Земли было лишь предлогом.  Крестоносцы лавиной прокатились по Балканам и захватили Византию. Они грабили храмы, огромное число святынь было отправлено на Запад, в Римскую империю. Не пощадили они и Святую Гору - столько монастырей было разграблено и столько убито монахов! Крестоносцы искали не правды, а золота. И они нашли золото, но погубили свои души. Вот потому-то, зная всё это, так трудно решался Савва покидать Афон. Он опасался, что без него разбегутся его монахи и будет ограблен только что воссозданный монастырь - Хиландар. Но колебаться было некогда – в его стране – в Сербии шла кровная война  между его братьями... И Савва взял тело отца и с небольшим отрядом    монахов пошёл в обратный путь… Много дней молился Савва, а вместе с ним и притихшие братья. А потом опять полилось миро из мощей святого старца. И это было знаком примерения. И как я уже говорила тебе- Вукан принял монашество, а Савва, предприняв опасное путешествие вновь отправился к Вселенскому Патриарху и Византийскому императору. Больше всего Савва думал о том, как укрепить духовную сторону сербов- ведь если человек целен изнутри, то никто расколоть его не может. Так и со страной. И тогда решил он просить независимости сербской церкви, чтобы сами сербы могли выбирать себе епископов и править страной. Не долго думал император и передал Сербии такое право с условием, что первым архиепископом будет сам Савва. Савва по своему смирению не хотел принимать такого важного поста, но Патриарх и император были непреклонны.  Это был 1219 год- год начала укрепления православия в Сербии и её политической независимости. Так, уйдя от власти,  Святой Савва принёс власть своей стране,  отказавшись от власти земной, он стяжал для себя и своего народа царство небесное, обретя  духовный опыт в дали от дома- он передал всё до последнего своему народу – и это было лучшим его наследием. Пройдёт совсем немного времени и в 1389 году словно эхо история повторится – и царь Лазарь сделает выбор перед Косовской битвой, и опять царство небесное будет предпочтено земному.

-Расскажи, мамочка!

-Нет, сынок, это новая история. И я расскажу  её тебе в другой раз. А пока закончу этот рассказ. Много ещё лет прожил Савва, короновал он и своего племянника- сына Вукана – короля Владислава, много выстроил монастырей по всей Сербии, воспитал и возвёл в сан многих священников, а потом оставил всё и прошёл, как обыкновенный странник, по многим землям. Трижды был в Иерусалиме, был в Малой Азии, в Турции, в Армении, в Египте и в диком горном Курдистане… И никто не тронул его: ни дикие племена, ни пираты, только везде, где он появлялся - люди чувствовали, что перед ними праведник- человек Божий. И везде, где бы ни был он - он нёс весть о божьем народе- и по нём-Святителю Савве, судили люди о сербах. И получили они имя- народ небесный, святой народ.

-И про Россию так говорят.

-Правильно. Я же сказала, что мы очень с сербами похожи. У нас даже флаги одинаковые, перевернёшь русский флаг: белый, синий, красный, и получишь сербский: красный, синий, белый…

-А долго жил Савва?

-Долго.  И умереть он захотел на чужбине, чтобы не оскудевало в сербах духовного напряжения, чтобы была в них эта жажда духовного восполнения. Ведь сытость, в том числе и духовная не приводит к добру. И умер Савва в столице Болгарии - в Тырново, в 1235 году. И только спустя какое-то время, спасая его мощи от мусульман, и по усердным просьбам его племянника - короля Сербии - Владислава, перенесли его гробницу в Милешево – храм, выстроенный Владиславом, как молитва за свою душу.  В Сербии говорят - задушбина. Именно там мы видели с тобой уникальную фреску- прижизненное изображение Саввы: удивительно тонкое, проникновенное и грустное лицо с добрыми голубыми глазами. Более ста лет пролежали святые мощи на своей земле, и много исцелений и чудес было даровано. Но и тогда не успокоились кости праведника- турки овладели страной после Косовской битвы о которой я тебе отдельно подробно расскажу, и чтобы устрашить народ и лишить его духовного знамени – они захотели сжечь мощи Святителя Саввы. Но сколько ни старались они это сделать, не получалось у них, пока не взмолился турок-Синан-паша: «Прошу тебя, святой Савва, во  имя Бога своего- Иисуса Христа, дай сжечь тебя»- и вспыхнуло пламя до неба, освятив весь Белград.

-Почему Савва сделал так?

-Трудно сказать, Марк. Но только всегда хотел Святитель быть мучеником за Христа. Видимо, сбылось и это его пожелание.  Ну, всё, спокойной ночи тебе. Ты помнишь, какую прекрасную фреску мы с тобой видели в Милешево?

-Белый Ангел?

-Да. Пусть приснится тебе Белый Ангел. И помни, что всегда говорил Савва- «Господь за меня - не устрашусь: что сделает мне человек?»

http://www.pravmir.ru/article_2386.html

[Guest Оливера]

Святая Параскева

Источник: Журнал Московской Патриархии 04-1999

      В какой бы храм или монастырь мы ни вошли (и не только в Белграде, но и далеко за его пределами), всюду встречали икону святой Параскевы. "Как любят сербы эту святую, - подумал я. - Даже в России нет такого ее почитания".

      В Сербии очень много храмов, посвященных святой Параскеве. Самый древний из них находится в Калемегдане - Старой крепости, построенной в том месте, где река Сава впадает в Дунай. Здесь всегда много народа, а особенно в выходные и праздничные дни: приходят и молодые, и пожилые люди, и мужчины, и женщины, гражданские и военные, жители Белграда и провинциалы. Каждый может поставить свечку перед иконой святой Петки (так ее тут зовут) и помолиться перед ней.

      - В чем причина такой сильной любви сербов к святой великомученице Параскеве? - спросил я настоятеля этого храма Радомира Поповича.

      - Она вовсе не великомученица.

      - А кто же?

      - Преподобная.

      - Значит, она сербская святая?

      - Да.

      Ларчик открывался просто.

      Излишне говорить о том, что в каждом сербском доме имеется икона святой Параскевы, а теперь и в Москве она есть у многих.

      Света Петка (святая Параскева) родилась в Сербии, в селении Епиват. Родители ее были благочестивые люди, они всегда исполняли заповеди Божии и щедро раздавали милостыню. Девочка очень любила посещать храм Божий. Однажды за Божественной литургией она услышала евангельские слова: Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною (Мф. 16, 24). Как стрела, пронзили эти священные глаголы сердце юной Петки. Выйдя из храма, она отдала свое красивое нарядное платье первой же нищенке, а сама оделась в ее лохмотья.

      Родители Петки пожурили дочку за такой поступок и снова одели ее в чистую и хорошую одежду. Через некоторое время девочка опять явилась домой в нищенских лохмотьях.

      - Чадо, отчего ты поступаешь таким образом? - спросили родители.

      - Я хочу жить так, как учит Христос, - ответила святая Петка. После смерти родителей Параскева продала свое имение, а деньги раздала нищим. Затем она отправилась в Царьград и поклонилась его святыням. По совету духовных людей она поселилась при уединенном храме Покрова Пресвятой Богородицы, где в молитве, посте и слезах провела пять лет. Здесь Петка приняла постриг в ангельский чин.

      Потом, исполняя свое давнее желание, она посетила Святую Землю, освященную пречистыми стопами Господа нашего Иисуса Христа. Облобызав святые места, Параскева осталась жить в Иорданской пустыне. По примеру пророка Илии и Иоанна Крестителя она питалась только пустынными злаками, употребляя их в очень малом количестве и то только после заката солнца. Лукавый враг, завидуя ее добродетельной жизни, пытался устрашить ее разными призраками и мечтаниями. Приняв вид лютого зверя, он устремлялся на святую, желая изгнать ее из пустыни. Однако угодница Божия, осенив себя крестным знамением, как паутину, отстраняла все козни диавола.

      Однажды ночью Параскева как обычно стояла на молитве. Внезапно в образе прекрасного юноши пред нею предстал Ангел Божий.

      - Оставь пустыню и возвратись в свое отечество, - сказал он, - ибо там тебе подобает отойти ко Господу.

      Святая Петка вернулась в свое родное село Епиват и через два года мирно отошла ко Господу. Это произошло в первой половине одиннадцатого столетия.

      Прошло много лет. И вот случилось так, что близ того места, где была погребена святая Параскева, волны выбросили на берег тело утонувшего неизвестного моряка. От него стал исходить такой удушливый смрад, что мимо невозможно было пройти. Благочестивый столпник, подвизавшийся в этом месте, спустился вниз и попросил рабочих предать тело земле. Когда рабочие стали копать могилу, то обнаружили чьи-то нетленные мощи. Будучи людьми неопытными и несведушими, они не придали этому никакого значения и снова засыпали их землей, бросив в могилу и смрадный труп.

      Один из этих рабочих (его звали Георгий) ночью увидел во сне светлую царицу, сидящую на престоле, а вокруг нее множество красивых воинов в белоснежных одеждах. Георгий в страхе упал на землю. Тогда один из воинов поднял его и сказал:

      - Зачем ты со своими друзьями надругался над святыми мощами преподобной Параскевы? Немедленно исправь свою ошибку. А светлая царица добавила:

      - Побыстрее перенеси мои мощи в достойное место, потому что я не могу больше терпеть удушливого смрада.

      Утром Георгий рассказал о своем сновидении людям. Жители Епивата, возжегши свечи, с благоговением обрели мощи святой Параскевы и торжественно перенесли их в храм. Около великой святыни произошло много чудес: слепые прозревали, прокаженные очищались, согбенные выпрямлялись.

      Слух об этих удивительных чудесах дошел до благочестивейшего Иоанна Асена, короля Болгарского и Сербского. По его приказу мощи святой Петки в 1238 году были перенесены в престольный град Болгарской земли Тырнов. Через некоторое время турецкий султан Баязет покорил Сербию и Болгарию; храмы он разрушал, церковные драгоценности и украшения раздавал воинам. Православные христиане успели тайно перенести мощи святой Параскевы в Валахию. Однако нога нечестивого завоевателя вскоре ступила и сюда. Тогда сербская царица Милица попросила турецкого султана отдать ей мощи святой Петки. Тот неожиданно согласился, и святыня была доставлены в столицу Сербского королевства Белград.

      Прошло еще сто двадцать лет. Началась новая полоса грабительских войн. Турецкий султан Сулейман Второй, взяв Белград и разграбив его, увез с собой в Константинополь несметные богатства. Среди них находились и честные мощи преподобной Параскевы. Слух о многочисленных чудесах, которые происходили около великой святыни (исцелялись не только христиане, но и мусульмане), с быстротой молнии разнесся по всему Константинополю. Турки, убоявшись, что эти чудеса нанесут немалый вред магометанству, передали святые мощи константинопольским христианам, а те с честью положили их в Патриаршем соборе.

      Кроткий и богобоязненный Василий Лупул, воевода и господарь Молдавский, узнав о великой святыне, пожелал, чтобы она прибыла в его владения для упрочения веры и благочестия среди его подданных. Константинопольский Патриарх Парфений, рассмотрев этот вопрос и внимательно выслушав мнения своих иерархов и пресвитеров, счел возможным удовлетворить смиренную просьбу Молдавского господаря. В 1641 году мощи святой Параскевы прибыли в Яссы, первопрестольный град Молдавии, где они находятся и по сию пору.

      - Не хотели бы вы, - спросил я у отца Радомира Поповича, - чтобы мощи святой Петки снова прибыли в Сербию?

      - Одного нашего желания мало, - ответил священник, - надо, чтобы этого захотела и сама преподобная.

      - Как вы считаете, почему святая Петка покинула родную землю пять веков назад?

      - По грехам нашим. С тех пор сербский народ мало в чем изменился. Если бы вера нашего народа окрепла и он вернулся в Церковь, то, думаю, и преподобная Параскева тоже вернулась бы в свое отечество.

      - Будем молиться об этом вместе.

Собор святителя Саввы

      Кого из сербских святых мы хорошо знали до нашей поездки? Конечно, святителя Савву. Мы читали его подробное, прекрасно написанное житие, у нас есть акафист этому угоднику Божию, который мы пели самое малое один раз в год, в день его памяти. И еще мы знали, что в святцах Сербской Православной Церкви есть святой Владислав, король Сербский, это имя мы помнили благодаря протоиерею Владиславу Свешникову, с которым связаны давними духовными узами. Мы догадывались, что в Сербской земле просияло еще много угодников Божиих, но кто они, где именно подвизались, какими чудесами прославились в своей стране и за ее пределами - об этом мы знали очень мало или совсем ничего не знали...

   

  Святитель Савва Сербский

      И вот в один из первых дней нашего пребывания в Белграде мы поехали знакомиться с местами, связанными с именем святителя Саввы.

      Сначала отец Виталий показал нам малый храм. Он очень красивый - как снаружи, так и внутри. Красивые иконы, красивый иконостас, красивая церковная утварь. У левой, северной стены - гробница Сербского Патриарха Варнавы, который был искренним и горячим другом России. На южной стене сверху большая красочная роспись - она изображает то историческое событие, о котором знает каждый православный серб, - сожжение турками мощей святителя Саввы. Это произошло в 1595 году.

   

  Собор святителя Саввы в Белграде

      Рядом с малым храмом находится большой. Как озеро отличается от океана, так и первый собор отличается от второго. Через северные двери входим внутрь. Величественные размеры собора поражают воображение еще больше, чем снаружи (подобное впечатление у меня было в соборе Святой Софии в Константинополе - самом большом храме Вселенского Православия). Закидываю голову и смотрю вверх - купол находится так высоко, что даже не верится, что его можно туда поднять (высота храма, включая крест, восемьдесят два метра). Вот здесь, в восточной части, должен быть алтарь - пока его нет, одно гулкое пространство да узкие прямоугольные окна, пока вообще ничего нет в соборе, даже пол не вымощен каменными плитами, под ногами у нас что-то вроде темного мелкого шлака.

      - В этом месте и были сожжены мощи святого Саввы, - говорит серб-священник, сопровождавший нас во время осмотра. - Сначала этот клочок земли был помечен просто камнями. Но и без камней верующие сербы знали, где произошло святотатство, и приходили сюда, чтобы поклониться праху великого сербского святого.

      Уже после того, как был построен малый храм, в котором вы только что были, возникла идея возвести большой собор. Почему именно большой? Почему нельзя было ограничиться храмом хотя бы средних размеров? На мой взгляд, дело здесь только в благочестии. Слишком велик духовный вклад святителя Саввы в становлении самостоятельного Сербского государства и Сербской Православной Церкви.

      Святитель Савва - Небесный покровитель всей Сербской земли. Любовь не выражается частичками, она изливается сразу вся - как мощный горный поток. Так вот, этот собор и есть могучий свободный горный поток.

      Безбожные власти долго, в течение многих десятилетий, не позволяли строить собор, хотя Синод Сербской Православной Церкви и хлопотал об этом. Разрешение было получено только в 1985 году. Собор строится исключительно на пожертвования сербского народа, государство не вложило в это дело ни одного гроша. С 1991 года строительство пошло очень быстрыми темпами, и мы думали, что скоро в соборе состоится первое богослужение. Но... все круто переменилось: началась война в Боснии, возникли экономические трудности и стройка замерла.

      - Как будут развиваться события дальше? - скорее себе, чем нам, задал вопрос сербский священник и, немного помолчав, углубившись в себя, ответил: - Мы смотрим в будущее оптимистично: по молитвам святителя Саввы, его племянника, святого короля Владислава, и других сербских святых Господь все устроит премудро: собор будет благополучно завершен и в нем начнутся торжественные богослужения. Здесь могут молиться одновременно пятнадцать тысяч человек. На четырех колокольнях будут установлены пятьдесят два колокола, и когда они все разом зазвучат... это будет для всех... это станет... а лучше всего приезжайте к нам еще и тогда сами услышите, что это такое будет...

      Добавлю, что под храмом предполагается построить большой зал для Поместных Соборов и других важных церковных мероприятий. На улице, за алтарем, выделено место для захоронения Сербских Патриархов. Останки Патриарха Варнавы будут перенесены сюда же - согласно его последней воле.

      После завершения строительства собор святого Саввы станет одним из самых больших православных храмов в Европе.

http://www.pravmir.ru/article_1969.html

[Guest Оливера]

СЕРБСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ:

КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС

По сообщению Константина Багрянородного, первое массовое крещение сербов произошло при византийском императоре Ираклии (610-641 гг). Дальнейшее распространение христианство восточного обряда получило среди сербов в IX веке, когда в 869 г. по просьбе князя Мунтимира византийский император Василий Македонянин послал к ним греческих священников. Окончательному утверждению христианства у сербов во многом способствовала деятельность свв. Кирилла и Мефодия. Влияние миссии просветителей славян особенно усилилось, когда их ученики, среди которых были свв. Климент и Наум, переселились из Моравии в Охридский край (Македония). Со времени свв. Кирилла и Мефодия в сербских землях получили широкое хождение сочинения византийских авторов, переведенные на славянский язык. В первую очередь это была различная агиографическая литература.

Величайшей фигурой в истории Сербской Церкви и всего народа по праву можно назвать свт.Савву, первого Архиепископа Сербского. Растко, так звали в миру будущего святителя, был самым младшим из cыновей великого жупана Стефана Немани. Он родился около 1175 г. и с ранних лет проявлял особое стремление к молитвенному подвигу. В возрасте 17 лет, он тайно ушел из дома на Афон вместе с одним русским монахом. На Святой горе он сначала подвизался в русском монастыре вмч. Пантелеимона, где принял монашеский постриг c именем Савва, а затем продолжил свои подвиги в греческом монастыре Ватопеде. Своим смирением и строгой жизнью молодой монах превосходил многих афонских подвижников.

В 1196 г. отец будущего сербского святителя отказался от престола в пользу своего среднего сына Стефана. Вскоре после этого он принял монашеский постриг с именем Симеона в Студенецкой обители. На следующий год монах Симеон перебрался к сыну на Афон и жил с ним в одной кельи до своей блаженной кончины.

По настоянию братии Савва со временем принял на себя управление Хиландарской обителью, которая восстанавливалась щедротами его отца. Вскоре в Сербии начались нестроения. Брат Саввы Стефан обратился к нему с просьбой о помощи. В это время их старший брат Вукан при помощи венгров захватил часть сербских земель и объявил себя королем. Для достижения своих тщеславных целей Вукан подчинился папе, и в его владениях были приняты некоторые правила Римской Церкви. Cв. Савва по просьбе своего брата перенес мощи их отца – св. Симеона Мироточивого - в Студенецкую обитель и сам остался в ней. Затем он отправился с проповедью по всей стране, примирил братьев, и в сербских землях воцарился мир.

В 1219 г. св. Савва исходатайствовал у греческого императора и Константинопольского Патриарха для Сербской Церкви право иметь своего автокефального архиепископа. Константинопольский Патриарх Мануил рукоположил св.Савву в сан архиепископа и признал самостоятельную Сербскую архиепископию. По возращении на родину святитель занялся устроением своей Церкви. Он основал восемь новых епархий, епископами в которых поставил своих учеников – подвижников Хиландара и Студеницы. В разные концы сербских земель посылались священники с поручением проповедовать и совершать церковные таинства. В жизнь сербских монастырей вводились традиции и уставы Афонской горы, монастырей Малой Азии и Палестины.

После завершения строительства Жичского монастыря, в него была перенесена архиепископская резиденция. В Жиче собирались поместные соборы Сербской церкви, в которых принимали участие все епископы, игумены и многие священники. Св.Cаввой был основан знаменитый Печьский монастырь, в XIV в. ставший столицей Сербских патриархов. Огромную роль сыграл св.Савва и в укреплении сербской государственности. В 1221 г. в Жиче на праздник Вознесения Господня свт.Савва короновал своего брата Стефана королевским венцом. Первый сербский король отныне подписывался как Стефан Первовенчанный. Во время этого события Савва произнес свою знаменитую известную Жичскую беседу о православной вере.

Уже будучи архиепископом Савва дважды посещал Святую Землю – в 1229 и 1234 гг. В свое первое путешествие в 1229 г. он приобрел на нужды сербских монахов и богомольцев монастыри св.Георгия в Аконе и св.Иоанна Богослова на горе Сион. Перед свои вторым путешествием он передал правление Сербской Церковью своему ученику Арсению Сремцу. Весной 1234 г. он отправился на Святую землю. Возвращаясь из своего паломничества 14/27 января 1236 г. великий сербский святитель отошел ко Господу в болгарском городе Трнове. В 1237 г. его племянник краль Владислав перенес тело святого в монастырь Милешево.

Преемники святого Саввы активно продолжали его дело,имея всегда перед глазами его образ и заветы, они говорили и писали, что сидят на его престоле. Из-за слабой защищенности Жичи пребывать в ней было небезопасно, особенно после нашествия татар (1242), а позднее - болгар и куманов (1253). Поэтому свт. Арсений Сремец перенес кафедру Архиепископии из Жичи в Печ, где среди живописных окрестностей, у самого входа в Руговское ущелье построил церковь во имя свв. Апостолов. Архиепископы, в зависимости от обстоятельств, пребывали то в Печи, то снова в Жиче. Такое перемещение продолжалось до конца XIII века, когда резиденция Сербских архиепископов не была окончательно перенесена в Печ.

Почти все Сербские архиепископы были воспитанниками Хиландара, ставшего первой высшей сербской школой, дававшей знания, какие только могла дать византийская культура того времени. Среди них было немало талантливых церковных писателей. Особо следует отметить святителей Никодима (1317-1324), написавшего второй Типик, и Даниила II (1324- 1337), перу которого принадлежит «Жизнь кралей и архиепископов Сербских».

После порабощения в XIV в. сербских земель турками Печьские патриархи служили объединяющим началом для сербов. Нередко именно патриархи обращались к христиански правителям Европы с призывом поднять оружие на завоевателей.

С распадом единого Сербского государства на землях, некогда входивших в его состав, жизнь Православной Церкви имела свои региональные своеобразия.

Черногорское княжество до второй половины XIV в. входило в состав сербского государства, но после смерти Стефана Душана Зета отпала от Сербии. В 1485 г. князь Иван Черноевич перенес кафедру митрополита Зетского в главный город своего владения Цетинье. Несмотря на постоянные военные экспедиции, турки так и не смогли полностью завоевать Черногорию. В конце XVII в., черногорцы выбрали своим правителем и митрополитом Даниила Петровича Негоша и под его предводительством одержали ряд славных побед над турками. С этого времени Черногорские митрополиты управляли страной, соединяя в своем лице гражданскую и духовную власть. Так продолжалось вплоть до 1857 года.

Православные сербы издавна проживали в землях вошедших в последствии в Австро-Венгерские владения. Многие сербы бежали в Австро-Венгрию, спасаясь от преследований турок. Переселенцы основывали новые православные епархии, которые находились в зависимости от Печьской патриархии. С переселением в 1690 г. в Австрийские владения Печского патриарха Арсения (Черноевича) с большим количеством сербов была основана самостоятельная сербская митрополия. Первым митрополитом стал Арсений (Черноевич). Митрополичья кафедра прибывала в разных местах, а в 30-х гг. XVIII в. обосновалась в Сремских Карловцах. В 1848 г. сербы с согласия австрийского правительства провозгласили своего митрополита патриархом, но впоследствии им было отказано в этом титуле. Избрание митрополита и обсуждение важных церковных и народных дел принадлежало церковно-народному собору, состоявшему из депутатов от духовенства и народа. Собор собирался раз в три года с разрешения правительства. Имелись отдельные епархии.

Сербы Далмации долгое время находились под властью Венецианской республики. Православные не получали права иметь своего епископа и обращались по всем церковным вопросам к сербским епископам из Сербии и Боснии и Герцеговины. Только после того как Далмация перешла во владение французов, здесь в 1810 г была открыта православная епископская кафедра. В 1815 г. по решению Венского конгресса Далмация перешла под власть Австрии,и далматинская епархия была подчинена Карловацкому митрополиту. Епископская кафедра первоначально находилась в Шибенике, а с 1841г. переместилась в Задар. В 1871г. была открыта еще одна кафедра в Которе. В Задаре находилась духовная семинария. Одним из епископов Задарских был магистр Киевcкой духовной академии Никодим Милаш, чей капитальный труд «Курс православно-церковного права» имеется в русском переводе. В 1873 г. обе кафедры были подчинены Буковинскому митрополиту.

За время Первой мировой войны СПЦ потеряла около трети своего духовенства. В общей сложности погибло и умерло свыше 1000 священнослужителей. После окончания войны было образовано Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев, в границах которого оказались все части Сербской Церкви. Вне границ нового государства (с 1929 года – королевство Югославия) остались только три епархиальных центра: Темишоар (Румыния), Будапешт (Венгрия) и Задар (захваченный Италией), а также Скадар с окрестностями (Албания) и сербские церковные общины в Вене, Триесте, Риеке, Америке и Канаде.

Представители всех частей Сербской Церкви выразили желание объединиться. Для объединения было необходимо решить вопрос о юрисдикции Далматинской и Боко-Которской епархий, принадлежавших к Буковинско-Далматинской митрополии и сербских епархий в Боснии и Герцеговины, Южной и Старой Сербии, подчинявшихся Константинопольской Патриархии. Работой по объединению занимался специальный комитет носивший название «Центральный Архиерейский собор объединения Сербской Церкви». Председателем этого комитета стал митрополит Черногорско-Приморский Митрофан Бан.

Переговоры с митрополитом Буковинско-Далматинским Владимиром Рептой по поводу статуса Далматинской и Боко-Каторской епархий проходили тяжело, но все же после принятия соответствующих документов 20 декабря 1919 года они были присоединены к Карловацкой митрополии. 18 марта 1920 года успешно закончились переговоры с Константинопольской Патриархией. Королевским указом от 17 июня 1920 года регент Александр Карагеоргиевич объявил о решении епископов Сербской Православной Церкви об объединении. На день Собора сербских святых 12 сентября 1920 года в Сремских Карловцах состоялось торжественное провозглашение объединения и восстановления Сербской Патриархии. В состав восстановленной Патриархии вошли следующие епархии: Белградская, Банялукско-Бихачская, Бачская, Битольская, Бококоторско-Дубровницкая, Будимская, Велешско-Дебарская, Вршачская, Горнокарловацкая, Дабро-Боснийская, Далматинско-Истрийская, Дорянская, Жичская, Захолмско-Рашская, Захолмско-Грецеговинская, Зворницко-Тузланская, Злетовско-Струмичская, Нишская, Охридская, Пакрачская, Печская, Рашко-Призренская, Скоплянская, Сремско-Карловацкая, Шабачская,Темишоарская, Тимокская и Черногорско-Приморская.

28 сентября 1920 года Архиерейский Собор избрал первым Сербским Патриархом архиепископа Белградского и митрополита Сербского Димитрия Павловича, но первоначально правительство не признало это избрание, так как государством еще не было принято соответствующих законодательных актов. 23 октября 1920 года правительство приняло «Распоряжение о избрании первого патриарха объединенной Сербской Православной Церкви», согласно которому патриарх должен был избираться специальным Избирательным собором из трех кандидатур, предложенных в свою очередь Священным Архиерейским Собором. В тот же день было обнародовано и временное «Распоряжение о Сербской Патриархии». После принятия этих документов 12 ноября 1920 года митрополит Димитрий вновь был избран первым Сербским Патриархом со времени упразднения Печской Патриархии в 1766 году. Избрание предстоятеля подтвердил король Александр. Торжественное настолонование прошло в кафедральном соборе Белграда, а возведение на трон Печских патриархов состоялось в 1924 году. По этому случаю, король Александр передал патриарху драгоценную панагию, которая впоследствии переходила от одного предстоятеля к другому.

Приемником патриарха Димитрия стал избранный в 1930 году Сараевский митрополит Варнава, в свое время живший и учившийся в России. При нем в Белграде было воздвигнуто новое здание патриархии. После смерти патриарха Варнавы новым предстоятелем Сербской Церкви стал митрополит Черногорский Гавриил. Местом пребывания Сербских патриархов были Белград и Сремские Карловцы. Настолование патриархов происходило в древнем Печском монастыре.

Тяжелые испытания постигли Сербскую Православную Церковь во время Второй мировой войны. В 1941г., сразу после оккупации Югославии, немцы арестовали Сербского патриарха Гавриила. Пройдя через тюрьмы Сараево и Белграда, Предстоятель Сербской Церкви вместе с епископом Жичским Николаем был оправлен в концлагерь Дахау. Православная Церковь переживала великие гонения на всей территории оккупированной Югославии. Особенно тяжелым было положение Сербской Церкви в новообразованном Независимом Хорватском Государстве (НДХ). Так в Сремской епархии было разрушено 44 храма и монастыря, в Горнокарловацкой 157 церквей, в Славонской 55 храмов было разрушено до основания, разорено три манастыря и 25 приходских домов. В одном только Босанском районе Далматинской епархии было разрушено и сожжено 18 церквей, многие храмы были осквернены, и совершение богослужения в них стало невозможным.

Такое же положение было и в других епархиях на территории НДХ. Сотни православных священников были убиты, отправлены в концентрационные лагеря и изгнаны с родных мест вместе со своей многотысячной паствой. Часто православных христиан насильственно обращали в католичество. Сотни монастырей, церквей и часовен были разрушены и разграблены. Судьбу своей Церкви разделили и многие архипастыри. За время II Мировой войны Сербская Церковь потеряла девять архиереев. От рук хорватских усташей погибли митрополит Дабробоснийский Петр (Зимонич), епископ Банялукский Платон (Йованович), епископ Горнокарловацкий Савва (Трлаич), немецкими властями был расстрелян епископ Чешско-Моравский Горазд (Павлик). Митрополит Загребский Досифей претерпел пытки и издевательства в тюрьме Загреба, и после того, как был перевезен в Сербию, скончался от полученных ран. Такая же судьба постигла епископа Захумско-Герцеговинского Николая. Многие епископы были изгнаны или интернированы оккупационными властями и не имели возможности окормлять свою паству. На своих кафедрах остались только девять архиереев. В отсутствие патриарха Гавриила руководство Сербской Церковью осуществлял митрополит Скопльский Иосиф.

После окончания Второй мировой войны к власти в Югославии пришли коммунисты под руководством Иосифа Броз Тито, и страдания Сербской Церкви не прекратились. Власти разрешили возвращение Сербского патриарха Гавриила на родину только в ноябре 1946 г. Прибыв 14 ноября в Белград, Патриарх сразу же столкнулся с многочисленными проблемами в организации нормальной жизни Церкви. Епископы и священники подвергались арестам и заключениям на продолжительные сроки, многие попадали в тюрьму без всякого суда и следствия. Большое количество священников было убито. В окрестностях Аранджеловца был убит митрополит Черногорско-Приморский Иоанникий. Епископ Бачский Ириней (Чирич) 17 месяцев содержался под домашним арестом. Уже после снятия ареста владыка был сильно избит и после тяжелой болезни скончался. Митрополит Скопльский Иосиф 18 месяцев находился в заточении в монастырях Жича и Любостиня, после чего он тяжело заболел. Митрополит Черногорско-Приморский Арсений (Брадваревич) и викарный епископ Хвостанский Варнава (Настич) прошли через многолетнее заключение.

Государство грубо вмешивалось в жизнь Церкви: были изъяты все метрические книги, введен гражданский брак, прекращено преподавание закона Божия в школах, финансовые средства на содержание священников находящихся на покое перешли в собственность министерства труда. Священнослужители были лишены всякой социальной защиты. Законом об аграрной реформе у Церкви было отнято 70.000 гектаров обрабатываемых земель и лесных угодий, национализировано 1180 церковных зданий. Отнято большое количество епископских резиденций. Но еще страшней было разрушение монастырей и храмов. кое-где местные власти препятствовали клирикам осуществлять свое служение. В южной Сербии епископам было запрещено возвращаться на свои кафедры, а священникам на приходы, в связи с чем в этих районах долго не могла наладиться нормальная церковная жизнь.

На состоявшемся в 1948 г. Архиерейском Соборе было принято решение о переводе Чешско-Моравская епархия СПЦ под юрисдикцию Русской Православной Церкви.

С возобновление нормальной работы духовных учебных заведений дело тоже обстояло непросто. Государственные власти долго не давали разрешение на начало работы богословских школ под предлогом отсутствия необходимых условий. После войны с большими трудностями продолжал свою работу Богословский факультет в составе Белградского университета. Работа Призренской семинарии возобновилась только в 1947 году, а Белградской семинарии Св. Саввы в 1949 г. Не лучше обстояло дело с издательской деятельностью. С 1949 г. перестал выпускаться Большой Церковный календарь. «Вестник Сербской Православной Патриархии» во время войны и в первые послевоенное время выходил нерегулярно, а с 1 марта 1946 г. выпускался раз в месяц. C 1946 начал издаваться маленький карманный календарь. С 1949 г. издавалась газета для приходского духовенства «Вестник».

Патриарх Гавриил скончался 6 мая 1950 года. 2 июля того же года состоялась интронизация нового предстоятеля СПЦ Патриарха Викентия (Проданова),который принадлежал в числу наиболее одаренных иерархов СПЦ. Несмотря на давление со стороны властей ему удалось избежать признания самопровозглашенной «Македонской Православной Церкви». Большой заслугой патриарха Викентия является то, что священнослужители и лица, работающие в Церкви, получили право на социальную защиту и медицинское обслуживание. Патриарху Викентию пренадлежат заслуги в восстановлении братских связей с Поместными Православными Церквями, ослабнувших за время Второй Мировой войны. При Патриархе Викентии была основана газета «Православный миссионер», которая со временем стала самым многотиражной периодическим изданием СПЦ. C 1957 года снова стал выходить журнал Богословского факультета « Богословие». В 1958 году был основан журнал «Православная мысль», посвященный богословской литературе и различным вопросам церковной жизни. 5 июля 1958 године патриарх Викентий внезапно скончался после очередного заседания Священного Архиерейского Синода. Спустя два месяца после его смерти, 13 сентября 1958 г., новым предстоятелем Сербской Церкви бып выбран епископ Жичский Герман (Джорич), занимавший трон Сербских патриархов более тридцати лет.

В правление патриарха Германа осуществлялась реставрация и строительство храмов. Было построено новое здание Богословского факультета. Одной из главных заслуг патриарха Германа явилось открытие в 1964 году Семинарии во имя Св. Арсения в Сремских Карловцах. В монастыре Крка (Далмация) была открыта двухгодичная и пятигодичная семинарии. Возобновилась работа монастырской школы в Овчаре, а в 1967 году такая же школа открылась в монастыре Острог. В начале 1986 года начал свою работу Богословский факультет Сербской Православной Церкви в Либертвилле (США). При Богословском факультете в Белграде открылся Богословский институт с двухгодичным курсом обучения. Развивалась издательская деятельность СПЦ . C 1965 г. снова стал выходить большой Церковный календарь, а с 1967 года новостной бюллетень Сербской патриархии «Православлье». Стало печататься детское издание «Светосавско Звонце»(«Святосавский колокольчик»). В 1968 года стал выходить богословский сборник «Теолошки погледи» (« Богословские взгляды»). Периодически на английском языке выходило обозрение «Српска Православна Црква у прошлости и садашньости» (« СПЦ в прошлом и настоящем»). За время патриарха Германа было основано несколько новых епархий. В то же время в СПЦ произошло два раскола: в 1963 году Американский, который был в последствии преодолен, и в 1967 году Македонский, продолжающийся до сих пор.

В 1990 году Патриарх Герман, в связи с болезнью, был отправлен на покой. 1 декабря 1990 года новым предстоятелем Сербской Церкви был выбран епископ Рашко-Призренский Павел . Одним из первых дел нового предстоятеля СПЦ по вступлении на патриарший престол было начало работы по преодолению церковного раскола в Америке и Канаде. В результате в 1992 было восстановлено долгожданное каноническое единство.

Распад Югославии сопровождался кровопролитными и разрушительными военными столкновениями на территории Хорватии и Боснии и Герцеговины. Сербский народ был изгнан из многих районов на территории этих бывших республик СФРЮ вместе со своими епископами и священниками. В огне войны оказалось десять епархий Сербской Церкви. Как и во время Второй мировой войны разрушению подверглось большое количество православных храмов. Некоторые архиереи вынуждены были покинуть места своего служения. При этом храмы, монастыри, церковные здания и православные кладбища, разрушались как в ходе ожесточенных боевых действий, так и после изгнания сербского населения в целях уничтожения памятников сербской культуры. К этому прибавились страдания Сербской Православной Церкви в Косово и Метохии, особенно после начала агрессии НАТО и размещения на этих территориях международных сил КФОР. По официальным данным уже с июня 1999 года по настоящий день здесь уничтожено, повреждено и осквернено около 110 храмов и монастырей.

Одновременно с этим во многих епархиях СПЦ происходит возрождение и оживление церковной жизни, было построено значительное число новых храмов и других церковных объектов. За время управления Сербской Церковью патриархом Павлом совершено большое количество епископских хиротоний. Основано несколько новых епархий. Возобновил свою работу ряд духовных учебных заведений. Не смотря на трудности происходит постепенное восстановление церковной жизни в разоренных войной епархиях. Знаменательным событием является продолжающееся строительство в Белграде самого большого в Европе православного храма – собора Святого Саввы.

В настоящее время в СПЦ насчитывается более 3500 приходов, 204 монастыря, около1900 священников, 230 монахов и 1000 монахинь. Подготовка будущих священнослужителей и законоучителей осуществляется в шести семинариях: в Белграде, Сремских Карловцах, Нише (Призренская семинария перемещенная в 1999 году в г.Ниш), Цетинье, в монастыре Крка и Крагуевце. Действуют два богословских факультета - в Белграде и Либертвилле, а также Богословский институт при Богословском факультете в Белграде и Духовная академия в Србинье. В семинариях обучается более 1000 учащихся, а на богословских факультетах и академии более 1000 студентов. Помимо этих учебных заведений в 1993 г. Сербской Церковью была основана в Белграде Академия искусств и реставрации с несколькими отделениями – иконописи, фресковой живописи и реставрации.

http://www.serbskoe-podvorie.ru

[Guest Оливера]

Страна, о которой нельзя не петь

Сестры Ново-Тихвинского монастыря г.Екатеринбурга записали диск сербских патриотических песен «Онамо ΄намо за брда она». Они рассказали нашему сайту, что лежало в основе этого необычного проекта.

Почему мы поем о Сербии? Потому что о ней нельзя не петь. Сами сербы на каждую беду и на каждую радость откликаются песней. И в песнях их – то, что понятно и без слов: в них бескрайняя любовь к отечеству земному и готовность умереть за Отечество Небесное, в них – мужество, сила и упование на Живого Бога.

Почему мы поем о Сербии? Потому что чем еще мы можем послужить этому народу, который теперь навсегда в нашем сердце? Молитвой – безусловно. Но нам хотелось сделать что-то еще, чтобы поддержать тех, кого мы теперь с полным осознанием называем братьями и сестрами во Христе.

Когда мы поем о Сербии, к нам за тысячи километров доносится благоухание бесчисленных сербских святынь, а перед глазами вновь встают зеленые долины, холмы и скалы, а среди них повсюду высокие каменные монастыри… Райский сад… Как говорится в одной из песен: „ Край родной – роза майская! Ораховац – райский сад!“ Все время, пока мы были в Сербии, нам казалось, что там даже птицы поют Богу, и вся эта страна – один большой старинный храм.

За несколько дней мы успели побывать в десяти древних монастырях (это было не трудно, ведь они в Сербии чуть ли не через каждые два километра!). О любом из них можно было бы написать отдельный рассказ.

Монастырь Острог. Высоко в горах пещера два на два метра – главный храм монастыря. Здесь у мощей святого Василия Острожского в шесть утра мы пели раннюю Литургию и думали, что с нами молятся всего несколько человек. Но когда мы вышли из пещерного храма, то увидели, что к нему поднимается по горе длинная-длинная цепочка людей, конец которой теряется где-то в долине. Это жители окрестных селений пришли, по своему обычаю, рано утром поклониться святому Василию и помолиться на богослужении, которое хорошо слышно в округе благодаря динамикам, выведенным наружу из храма. Говорят, такую картину можно наблюдать здесь каждое утро: торжественные песнопения, осеняющие гору, и сотни людей, поднимающиеся к святыне…

Копорин. Этот монастырь существует на свете уже 600 лет. Сейчас здесь живут около десяти монахинь и духовник-протоиерей – все старше семидесяти лет. Никогда не видели такого монастыря! В России мы привыкли, что в обителях много молодых насельников – жизнь бьет ключом, время летит. Здесь же нам показалось, будто время вовсе исчезло и осталась только вечность. Особенно ясно мы чувствовали это во время Литургии, когда согбенный батюшка узловатыми пальцами медленно, очень аккуратно перелистывал страницы Евангелия и тихим надтреснутым голосом четко и разборчиво читал давно знакомые, вечные слова…

Челия Пиперская. Сюда мы приехали поздно вечером. Сестры сразу усадили нас за стол, собрали ужин. Заметив, что мы неуютно ежимся (по пути промочили ноги), они тут же, прямо в трапезную принесли большую корзину с теплыми носками и без лишних церемоний принялись нас переобувать. На завтра нам уже пора было отправляться дальше. Мы были в Челии меньше одного дня, но сестры прощались с нами, как с давними друзьями, просили обязательно приезжать снова. Настоятельница игумения Елена, провожая нас, не позволила нам одним переносить вещи и сама отнесла несколько чемоданов в автобус.

Во время этого паломничества мы часто вспоминали то, что говорила о  Сербии русская подвижница схиигумения Марии (Дохторова): когда после долгого странствия по Европе она, наконец, достигла Сербии, то у нее было ощущение, будто она ступила на твердую землю после опасного плавания по бурному морю. В сербских монастырях мы до конца поняли, что значат эти слова.

Тому, кто наслышан о бедах Сербии, может показаться неправдоподбным наш рассказ. Как можно называть твердой ту землю, на которой взрывают храмы и убивают мирных людей? А имя „райский сад“ – не насмешка ли над краем, который постоянно под угрозой уничтожения? И как может быть добрым тот народ, который живет в такой стране?

И это действительно невозможно понять, если не знать главного события сербской истории. О нем рассказывали нам многие сербы, и о нем сложено много песен. Много веков назад в сердце Сербии – на Косовом поле –встретились Ангел Господень и сербский князь Лазарь. Небесный посланник предложил страшный выбор государю Сербии, готовившемуся к решительному сражению: „Хочешь ли, князь, чтобы имя твоей Сербии со славой пронеслось по всему миру, чтобы от оружия сербского трепетал весь мир? Или ты хочешь, чтобы здесь на земле твой народ испил горькую чашу унижений и позора, но там у престола Господня все твои пахари и пастухи, матери и жены, младенцы и юноши просияли тихим светом вечной радости, наслаждаясь видением лица Господа нашего Иисуса Христа? “ Молча, склонив голову, слушал князь Небесного вестника… А затем тихо сказал: „Что нам земная слава, если Христос отвернется от нас?“

С этого дня прошло более 500 лет, но для каждого серба это событие – событие его жизни. В песнях, которые все сербы знают наизусть, чаще, чем какие-либо другие слова, встречаются слова „Косово“, „Косовский бой“, „князь Лазарь“…

Наверно, нет во всем мире еще одного народа, история которого так явно совершалась бы на границе земного и небесного. Об этом говорит сербский святой XX века святитель Николай (Велимирович): «Счастливое время для нас было более опасно, а в несчастии поднимались мы до Божественного Престола. Ни один христианский народ не имеет в своей истории того, что имеет сербский народ, – не имеет Косова».

Итак, нужны ли еще слова, чтобы объяснить, почему же мы поем о Сербии?

Материал подготовлен сестрами певческого послушания Ново-Тихвинского женского монастыря

http://www.pravmir.ru/strana-o-kotoroj-nelzya-ne-pet/

[Guest Оливера]

Цвет сербской медицины под покровительством русского святителя-хирурга

11 июня 2009 года, в день памяти святителя Луки исповедника, архиепископа Симферопольского, в столице Сербии произошло знаменательное событие. По благословению Святейшего Патриарха Сербского Павла и митрополита Черногорско-Приморского Амфилохия патриарший викарий епископ Моравичский Антоний (Пантелич) совершил Божественную литургию в домовом храме во имя этого святителя в Военно-медицинской академии.

Преосвященному Антонию сослужили настоятель подворья Русской Православной Церкви в Белграде протоиерей Виталий Тарасьев, настоятель собора святителя Саввы на Врачаре протоиерей Лука Новакович, иереи Зоран Керезович и Григорий Сапсай, протодиакон Радош Младенович и другое духовенство. На службе молились епископ Шабацкий Лаврений, настоятель храма святого Луки иерей Небойша Тополич, духовник храма протоиерей Ратко Савич, советник президента Сербии Младжан Джорджевич, государственный секретарь Министерства религии Республики Сербии протоиерей Любомир Стоянович, член королевского совета Драголюб Ацович, советник посла Российской Федерации в Белграде Петр Фролов и другие представители дипломатического корпуса.

Помолиться за Божественной литургией во множестве собрались служащие и пациенты Военно-медицинской академии во главе с генерал-майором Миодрагом Евтичем, а также многочисленное духовенство и благочестивый народ сербской столицы.

После причастия епископ Антоний, по сербской традиции, преломил Славский колач и торжественно вручил от имени Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла духовенству и руководству ВМА икону святителя Луки Симферопольского и Крымского с частицей его мощей. Праздник закончился трапезой любви, приготовленной руководством академии.

[Guest Оливера]

Сербия глазами православных монахов

О Сербии в современном мире чаще всего упоминают в новостях и общественно-политических программах – как о стране, «сложной» в политическом плане. С этой стороны Сербию знает весь мир. Но каждый, кто приезжает туда в качестве гостя, открывает для себя новую Сербию. Сестры-иконописцы Ново-Тихвинского женского монастыря (Екатеринбург), дважды побывавшие на сербской земле, рассказывают, что Сербия и Черногория – удивительные страны, с богатыми духовными традициями, изумительными сокровищами искусства, а главное – с добрыми и светлыми людьми.

Об этой поездке иконописцы екатеринбургского Ново-Тихвинского женского монастыря мечтали давно. С той самой стажировки, которую они проходили в Московском Кремле несколько лет назад. Работавшая с ними в иконописной мастерской искусствовед-реставратор Кремля Анна Игоревна Яковлева посоветовала тогда посетить древние храмы Сербии – одно из немногих мест в Европе, где прекрасно сохранились фрески XII – XIV веков. Идея казалась неосуществимой, но мечта неожиданно стала реальностью. В 2004 году в Екатеринбург по приглашению архиепископа Викентия приехал митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий. Гость познакомился с Ново-Тихвинским монастырем, побывал в его иконописной мастерской и, увидев, что сестры пишут иконы в византийском стиле, пригласил их посетить храмы и монастыри Сербии и Черногории.

Страна монастырей

Каждый, кто приезжает в Сербию или Черногорию, с удивлением отмечает, как много в этих странах храмов и монастырей. "Создается полное впечатление того, что Сербия – это православная монашеская страна", - рассказывают сестры Ново-Тихвинского монастыря. Это отнюдь не случайно. Сербское государство с самого своего основания было православным и развивалось под сильным влиянием Византии. В наши дни сербы остаются одним из самых православных народов в мире, среди них – восемьдесят процентов православных верующих. Только за последние 15 лет заступивший на кафедру митрополит Амфилохий открыл в Черногории 50 новых монастырей. Правда, насельников в них немного, но это не главное. Главное – дух настоящей евангельской веры. Кстати, его можно почувствовать, и не заезжая в монастыри. В Сербии есть достопримечательности, сохранившиеся еще с евангельских времен. К примеру, храм Параскевы Пятницы в городе Будва располагается на месте древнего монастыря апостола Марка (а самому городу около двух с половиной тысяч лет). В Цетинском городском музее хранится Филермская икона Божьей Матери, написанная, по преданию, самим апостолом Лукой.

"Мы не знаем, доживем ли до завтрашнего дня…"

Одним из главных событий было посещение храмов и монастырей Косово. Паломницы из российского монастыря ехали туда для того, чтобы увидеть древние фрески, однако впечатления от автономного края Косово-Метохия, находящегося на военном положении, остались гораздо более насыщенными и сложными. Необходимым условием передвижения по Косово по-прежнему остается бронированная машина и охрана, состоящая из итальянских карабинеров, которые здесь представляют силы международной безопасности. Конечно, все происходящее не могло не коснуться и монастырей. Насельницы монастыря Печка Патриаршия признались русским гостьям, что они не всегда уверены, доживут ли до завтрашнего дня. Однако однозначно заявили, что монастырь не покинут ни в коем случае.

Одно из самых сильных впечатлений на участниц поездки произвело Косово Поле. Это священное место, где 15 июня 1389 года произошла знаменитая битва сербов с турками, вошедшая во все школьные учебники истории. И хотя Сербия в результате вынуждена была платить дань туркам, но ценой небывалого героизма славянских воинов осталась непокоренной. Для каждого жителя страны Косово Поле – величайшая святыня. Добродушные водители-сербы, всю дорогу не прекращавшие оживленную беседу, проезжали его в полном молчании. А сестры вспоминали рассказ о храме Успения Богородицы, основанном королевой Сербии Милицей в память о погибших в Косовской битве. По преданию, во время строительства королева давала имя погибшего воина каждому камню, ставила на нем свечу и молилась…

Несмотря на гнетущую военную атмосферу, сербы сохраняют удивительную доброту и жизнерадостность. Кстати, русских они встречают очень приветливо, как родных. И это было одним из самых сильных впечатлений от поездки. В какой бы монастырь ни приехали сестры, их ждало необыкновенное радушие. «Мы были поражены отношением к нам, - признается инокиня Девора, руководительница иконописной мастерской Ново-Тихвинского женского монастыря. – Любого русского в Сербии встречают так, будто это самый любимый и долгожданный человек. Удивительно, что в сербах сохраняется такое сильное братское чувство по отношению к россиянам. Они говорят: мы славяне, а значит, братья. В сербах есть такая искренность, простота, отзывчивость к каждому человеку, что это остается в сердце надолго».

Университет на колесах

Сербия считается одной из самых интересных стран для современных искусствоведов, историков, художников и иконописцев. Сербская школа живописи и архитектуры сложилась в конце XII столетия, а ее расцвет пришелся на XIV век. В особенности славится Сербия своими фресками. За две недели сестры Ново-Тихвинского монастыря побывали во многих монастырях, сохранивших эти художественные памятники древности: Студенице, Печке Патриаршией, Морачо. В церкви Святой Троицы (монастырь Сопочаны) они увидели фрески, которые считаются высшим достижением сербской живописи XIII века. Как говорят сестры, эта поездка стала для них настоящим «университетом на колесах».

- Когда видишь иконы и фрески не на бумаге, а вживую, то лучше понимаешь, как работал мастер, в какой последовательности создавалась икона…Это совсем не то, что изучать особенности иконописи по иллюстрациям, - говорит инокиня Девора. – Многое для нас прояснилось, и если мы чего-то не знали, то мастера древности своими работами нам это подсказали. Больше всего в древних фресках поражает изысканность, аккуратность, отточенность работы.

Косовским сестрам – от сестер из России

Такая поездка не могла не иметь продолжения. В сербских монастырях сестры получили заказы на иконы, и через год приехали в Сербию вновь – с готовыми работами. Например, для мужского монастыря Студеницы они написали икону Спасителя, которая по здешней традиции вставляется в спинку игуменской стасидии (кресла). Считается, что игумен в монастыре представляет лицо Самого Христа.

Эту икону сестры выполнили по заказу архимандрита Тихона, настоятеля монастыря Студеницы. А три другие иконы: Николая Чудотворца, Дмитрия Солунского и Покрова Божией Матери, – ново-тихвинские иконописцы преподнесли в дар косовскому монастырю Печка Патриаршия, который по сей день окружен танками и бронетранспортерами миротворческих войск.

Иконописцы из Ново-Тихвинского монастыря нередко бывают в поездках. Они были во многих древних храмах России, в музеях Москвы и Санкт-Петербурга, в монастырях бывшей Византийской империи. Однако поездка в Сербию запомнилась особенно. Это была не только профессиональная командировка и не только паломничество к великим святыням. Сестры увидели людей, которые, подобно христианам первых веков, в самые трудные времена умеют оставаться христианами – милосердными, кроткими, верными Богу и открытыми людям. И для сестер, для тех, кто ради стяжания подобных добродетелей пришел в монастырь, это стало самым главным впечатлением.

http://www.pravmir.ru/article_1259.html

[Guest Оливера]

ПУТЕШЕСТВИЕ В СЕРБИЮ

Недавно один наш прихожанин р.Б. Юрий был отправлен в командировку в Сербию. Вернушись, Юрий с большой радостью рассказал нам о своей встрече с братьями-сербами, поделился впечатлениями о стране и о Православии в Сербии.

Любовь моя Сербия (записки командированного)

Необходимость ехать в Сербию, как и все в последнее время, образовалась совершенно неожиданно и неотвратимо, примерно так: «Завтра с вещами на выход». Группе специалистов в количестве трех человек предлагалось в течение трех-четырех недель провести что-то вроде аудита нескольких предприятий, недавно купленных Газпромнефтью... Предварительные отклики об этой акции и о стране из уст людей, которые там работают, побывали или просто что-то слышали, были совершенно различны  и  порой неожиданны. Единение было только в том, что кухня у них отличная, и никто особо трудоголизмом не страдает.

Самым интересным, но уже давно не вызывающим удивление, было то, что за месяц до этого, зайдя в православный книжный магазин взглядом практически с порога уткнулся в книгу «Душа Сербии» святителя Николая Сербского. Книги этого арихиерея начала ХХ века, недавно причисленного к лику святых, есть у нас дома. Чтение их доставляет несказанную радость. Глубина, простота и образность изложения сложных вещей в «Слове о законе» и в «Таинственных притчах» потрясающие. Как и всякая правда, мысли автора (думаю, что не только автора) мудры, кратки и емки, проникают  в душу и поселяются там как дома. Так что интерес  к православной культуре наших старших по вере братьев уже был подогрет, ну а упускать шанс побывать в стране (тем более в приказном практически порядке) даже возможности не оставалось.

Школьные знания географии, истории (той, что нам в Советское время преподавали), да память о недавних событиях, связанных с распадом Югославии, НАТОвскими бомбардировками 1999 года, проблемой Косова, да показательным  отделением Черногории (что, конечно, совсем ужасно для страны и так находящейся в изоляции - лишиться выхода к морю и сократить свою территорию до 2/3 площади Омской области) - вот и весь багаж предварительных знаний.  Интернет совсем не изобилует сведениями о Сербии, да и времени на изучение - не оставалось.  Так что в поездку отправлялся как студент после сессии.

Позже, в Шереметьево, ожидая рейс на Белград, удалось еще почитать у прилавка путеводитель по Черногории, где приводились шутливые поговорки о черногорцах, характеризующие их национальную неторопливость и даже леность. Как я понял, разница между черногорцами и сербами примерно такая же, как и между казаками и русскими, т.е. практически никакой (если есть среди читателей донские казаки, пусть простят дилетанта).

Где-то на подлете к стране облачность рассеялась,  и из окна Аэробуса (кстати, наполовину пустого)  стали видны бескрайние разноцветные и полосатые поля, холмы, петляющие реки - пейзаж, напоминающий наши южные регионы - Кубань или Придонье, кто бывал там или пролетал, поймет меня. Ну а при снижении - домики сел и хуторов с красной черепицей, а потом кварталы и мосты Белграда - вид прекрасный.  Здравствуй, Сербия!

Белград встретил душной жарой +33 и палящим солнцем (в середине мая), что после наших и московских +10 было жестковато. После расселения в гостинице (в составе достаточно современного комплекса, вполне приличного, с полным набором функций и услуг) направились  на работу, сначала в офис компании к шефу, потом на завод.

Сразу же бросились в глаза приветливость и радушие людей, не важно, кто они и где. Везде. Натужности как в наших конторах (где всех давно натаскали, но все равно искренней радости клиенту/гостю не чувствуется, если ты, конечно не большой и важный начальник) нет и в помине. Вспоминаются Болгария и Лондон (в последнем случае вообще - тот, кому наступили на ногу, извиняется перед наступившим, абсурд по-нашему). Но вежливость в Англии несколько бесстрастная, абстрактная какая-то, у южных славян все живо и как-то искренне. Это - бесспорное утверждение.

Вторая бесспорная вещь - отношение к русским вообще. Даже, несмотря на все негативные моменты новейшей истории  России,  нас выделяют,  относятся  к нам как братьям, это - несомненно. С Российской Федерацией, с В.В. Путиным и Д.А. Медведевым  связывают свои надежды многие и многие сербы различных социальных слоев. Большинство населения верит в Россию, в союзническую помощь, в перемены к лучшему. Ведь действительно, оказавшаяся в окружении католиков и мусульман Сербия, измученная распадническими войнами последних лет, на обломках замечательной Югославии, даже в условиях стремления руководства в Евросоюз, может надеется только на нас. А мы на неё, т.к. у сербов нам, русским, есть чему поучиться. Жизнь на мировом сквозняке, по словам самих сербов, не сулит спокойствия, что и подтверждается всей историей страны и столицы, Белграда. Городу почти  две тысячи лет, с момента основания римлянами крепости на высоком берегу стрелки Савы  и Дуная (красивейшее место!), кого здесь только не было... По сути, даже исторического ансамбля нет, т.к. слишком много разрушений нес почти каждый новый завоеватель или правление. От печальных событий 1999 года осталось в городе  несколько зданий с повреждениями от попаданий американских ракет, что-то вроде Волгоградского Дома Павлова - живая память. Впечатление тяжелое:  в конце ХХ века бомбить столицу европейского государства «высокоточным оружием», нечаянно при этом попав в посольство Китая и убив нескольких дипломатов, стерев несколько ключевых промышленных предприятий страны, цинично испытав на славянах новые виды оружия, в.т.ч. «с низким содержанием урана», призывая всех к демократии. Люди не забыли ужас бомбежек и гул американских стелсов. Поэтому визит г-на Байдена в Сербию, остановившегося как раз с нами по-соседству,  в отеле Хайат (буквально на следующий день нашего приезда)  вызвал необходимость таких беспрецендентных мер безопасности. Город был в течение суток практически парализован - все перекрыто, в гостиницу мы добрались около 24-х часов, благо на работе нужно было задержаться.  Просочились слухи, что все-таки кто-то попытался что-то сделать с данным политиком, но был обезврежен, не знаю, как этому  верить. Американцев здесь не любят, это - факт.

К настоящему моменту  Боеград (так называется город по-сербски) - сплошная эклектика. Есть кварталы с типично европейским укладом, широкие запруженные транспортом проспекты, торговые и развлекательные комплексы. Есть старые центральные районы с правительственными и посольскими зданиями, министерствами.  Есть откровенные трущобы (преимущественно с цыганским населением), есть узкие мощеные улочки, в наличие замечательные парки (в которых можно слушать живую музыку местных оркестров и гулять с детьми) и уличные кафе в парковых зонах, вдоль набережных (в том числе и на воде, т.н. «сплавы») с замечательной кухней.

Третья аксиома - действительно отличная национальная кухня, основы которой:

- мясо (говядина и свинина) со всяческими овощами, соусами, гарнирами;

-сливовица (национальная самогонка из сливы и их разновидности из айвы - «авв», из груши, дыни и т.п.).

По урожайности и вкусовым качествам местные сливы - одни из лучших в мире. Ну и, конечно,  размеры порций - сказать, что огромные - означает не сказать ничего. Люди, бывавшие в Канаде и США, говорят, что там все-таки меньше. При этом ни пьяных, ни толстых на улицах и в заведениях мы не видели. Очень вкусный хлеб, душистый ароматный, разнообразный по внешнему виду и по вкусу. Очень вкусные десерты, мороженое. Т.к. рабочий день в Сербии до 15-30 (это оказалось правдой), то и всегда есть смысл в хорошую погоду (а она редко бывает плохой) оказаться с коллегами и семьями в кафе и ресторанчиках и сидеть, жуя что-нибудь вкусненькое, оживленно беседуя  под кофе.  В стране в ходу кофе (называют здесь - кАфу), чай - только  в пакетиках и не такой вкусный, как все остальное, что  несколько разочаровывает.  Натурального вкусного чая нет. Нет рыбной культуры (даже как у нас). Т.е  рыбу, конечно, продают  и лососевые в супермаркетах,  и местную из Дуная и горных речек. И подают в ресторанчиках - очень вкусно. Но отношение другое. Так сотрудники всего офиса недоуменно шептались, что русские «сырую рыбу едят», когда один коллега умудрился вяленую рыбку с Родины подтянуть.

Четвертое наблюдение - сербы очень спортивный народ. В городах масса велосипедных дорожек, пунктов проката инвентаря, много стадионов, полей для гольфа, площадок для баскетбола и для просто любых подвижных игр, кортов. В выходные и по вечерам все, от мала до велика, семьями и поодиночке бегают,  катаются на роликах, велосипедах, занимаются гимнастикой и футболом. Жаль только, что реки (по крайней мере, в Белграде) Савы  и Дунай загрязнены в такой степени, что даже нам, выросшим на Иртыше, лезть купаться в них не хочется. Сказывается и протяженность водных артерий, и густота населения - Европа все-таки, и отсутствие местных законов по природоохранным зонам, аналогичных нашим.  Да еще  обилие плавучих  домиков по берегам, в которых можно жить (т.к. все есть), многие из них, по сути - плавучие виллы. На окраине столицы есть парковая зона с отличным озером, организованным из старицы Савы, несколько км в длину и шириной метров 200-300 с чистой водой и отличными пляжами по обоим берегам. Есть абсолютно все, что нужно большинству горожан (без жлобства), все бесплатно и очень культурно. Что-то вроде смеси наших Зеленого острова и Чернолучья. Вот где замечательно можно проводить время с детьми и с друзьями. Забота о здоровье нации налицо, отсюда и ощутимые спортивные успехи сербов, особенно с учетом населения в 8 млн., меньше, чем в Москве.

Пятое наблюдение - музыкальность народа.  Играют и поют очень многие. Все, что угодно. По вечерам  в клубах - джаз, фольклор, классика. Все задорно и на очень приличном уровне. В Белграде и  в Нови Саде частые гости  - мировые знаменитости эстрады, рока  и прочих популярных жанров. Многие сербы знают песни на русском языке, что греет действительно по-братски.

Язык - выдаёт наше с сербами родство с ног до головы. Через несколько дней начинаешь в потоке различать слова и понимать общий смысл говоримого.  Например, «позор» или «позорище» - спектакль, театр, представление - от общего слова «внимание». Или «вредность» - выгода, прибыль. Вот и думайте, что к  чему... «Други, друг» - другой, в смысле враг. А вот друг будет «друже». «Молим» - просим, пожалуйста. Примеров  - масса. Буквы - прямо старославянская азбука, кириллица изначальная. Пишут они так, как слышат. Это - принцип сербского («серпска») языка. С недавних пор наряду с кириллицей была официально введена латиница. Что, конечно, удивительно. Бывает, читаешь документ, сначала на одном алфавите, а заканчивается он на другом. Забавно, хотя и грустно...Политика. Кстати, в школах, пусть в меньшей мере, но по-прежнему изучают русский . Многие по -русски понимают, но не говорят. Говорят люди пожилые и средних лет, еще социалистического периода. Чем моложе, тем меньше русского и больше английского. Считается хорошим тоном знать английский, как правило,  это необходимо для получения нормальной работы. Европа.

Самое главное, что нужно отметить. Православие!  Вера! То, что в стране не прерывалась связь поколений, и не было нашего разгула атеизма, видно невооруженным глазом. В гостиничном номере в тумбочке лежит Новый Завет на сербском и английском. В кабинетах руководителей низшего и среднего звена - иконы Спасителя и святых (там, где у наших  - портреты совсем другие, иллюстрирующие преданность нынешнему режиму  и т.п.). Национальный характер, черты которого: стойкость, дружелюбие, открытость и искренность, отсутствие жадности в любых самых его завуалированных проявлениях, отсутствие суеты и нервозности (столь свойственных нам, россиянам)  говорят о понимании истинных ценностей. Их отношение к браку, семье и детям абсолютно правильное. Что первично, что вторично, а что вообще не нужно человеку - все понимаемо.

В городе и в стране много храмов. Даже  на территории одного из заводов, опасного производственного объекта (30 км от Белграда), находится храм 15 века, в который ходят и работники,  и прихожане из окрестностей. Оказывается, предприятие разрослось и заняло часть земли, принадлежащей местной епархии. Что делать? Решение простое - оставить все как есть, а в заборе сделать калитку. Как просто и спокойно. Власти все понимают. Никто не проникает на завод дальше храма и не бродит по территории. (После анализа ситуации на предприятии мы были сильно удивлены тем, что при такой достаточно нестройной системе управления предприятием отсутствуют крупные ЧП, неизбежные согласно Российской и мировой статистике). Мне было негромко сказано, что Бог хранит людей и завод. И в это охотно верится.

Руководители завода время от времени тоже заходят сюда, молятся и ставят свечи. Старинные иконы, образа, мощи, иконостас, кресты - тихо, спокойно, прохладно. Местный батюшка, радушный и молодой, узнав во мне русского, попытался угостить меня кофе или сливовицей, но был вынужден отступить, выслушав мои аргументы (работа, совещания и  т.п.). Интересно, что в  Сербских храмах принято жертвы и требы (деньгами) оставлять у икон, либо в особых ящичках совершенно самостоятельно. Так же как и  рассчитываться за свечи, книги и проч.  Лежат ценники (недорого очень) и сами предметы - подходи, бери, что твоей душе нужно.

Кстати, свечи (жертву) принято ставить  не в подсвечники и в кануны, а в специальные лотки по краям храмов, в песок или в мелкие камушки, иногда покрытые слоем воды. Эти лотки оборудованы вытяжкой. Все продиктовано мерами противопожарной безопасности, что в принципе оправдано в условиях жаркого климата. Вообще противопожарная безопасность здесь на необычайной  для нас высоте: огнетушители, памятки, техника, сигнализации, учения населения, навыки. Все-таки тренеры у них были слишком серьезными - в последний раз сербы тушили свои города и промышленные объекты под ракетами очень долго, мужественно  и упорно, чем смогли значительно сократить ущерб.

Самое высокое здание в столице Сербии - храм св.Саввы (по - сербски «святи аввы»), самый большой храм на Балканах, высотой 70м. Его характерный византийский купол на возвышенности виден практически из всех уголков Белграда. Вот и открывающийся вид из окна гостиницы - панорама скверов и парков,  набережной реки аввы  и мостов,  кварталов за рекой, старинной крепости Калемегдан в устье, содержит украшение - характерный силуэт, напоминающий Софийский собор  бывшего Константинополя-Царьграда (нынешнюю центральную мечеть Стамбула).

Сам храм вблизи оказался действительно грандиозным, но находящимся на реконструкции, что впрочем,  не мешает посещению прихожан и туристов. Делегации иностранцев (в основном пожилых людей) идут одна за другой. Видно, как те же американцы притихают, подбираются, а подвижные японцы остепеняются, заходя внутрь просто от самой атмосферы и от красоты выставленных для прихожан святынь.

Рядом с реконструируемым (в 50 м) находится действующий центральный храм (тоже св.Саввы), сопоставимый по объему с нашим Успенским собором,  но кажущийся из-за соседства с исполином достаточно небольшим. Мне посчастливилось побывать на праздничных службах три раза: в том числе на праздниках  Мефодия и Кирилла, Вознесения Господня, Святой Троицы.  Такие праздники и где - на Балканах! Каждый раз я испытывал  душевное потрясение.  Скажу честно, всякий раз после буквально нескольких минут литургии  слезы наворачивались у меня на глаза и в таком состоянии душевного восторга и трепета я находился до самого окончания. Иногда просто еле сдерживая себя, чтобы не уреветься. И уверяю вас, я был не один такой.

Полный храм народу, тем не менее, воздуха  и света достаточно. Все как у нас, в России. Но есть несколько различий, даже каких-то полутонов. Внутренне убранство выглядит несколько иначе, фрески колоритные более насыщены цветом (позже прочитал про расцвет сербских росписей в 13-15 веках) по сравнению с нашими (теми, что я видел у нас, а видел я далеко не все).  Так же в храме на заводе свечи ставятся не в подсвечники, а в лотки, заполненные на несколько см водой. Много женщин с непокрытыми головами.

Все очень живо, искренне, горячо. Прихожане (большинство) практически всю службу поют вместе с хором, в едином порыве. Много детей (в Сербии вообще детей везде с собой берут, такое впечатление сложилось). Хорошие лица. Сербы «Отче наш» как и мы поют, а вот «Символ веры» читают хором, в полной тишине, очень четко. Интересно. Добавляет красок местное произношение знакомых слов, придает колорит отсутствие в сербском звука Е, у них все - Э. «ИзволитЭ, ВкуситЭ, ПриидЭт». Так как заканчивалась Пасха, очень интересными  по звучанию были  главные для православных всего мира слова: «Христос ВаскресЭ « - «Воистину ВаскресЭ».

Про хор вообще  отдельно стоит сказать.  Когда-то побывавшие на литургии в Царьграде наши любимые, но дикие предки, были поражены до глубины души и  со словами: «Не поняли даже, где мы находились, на Небесах или все же на земле» достаточно быстро определились с выбором религии. Кроме убранства, грандиозности Софийского собора  и всей церемонии, думаю, не меньшее воздействие на них оказали песнопения. Так же и я от услышанного  был просто в тихом глубоком восторге (нет, слова не точны). Участие хора в службе, само его звучание заставляли душу действительно отойти от всего суетного и земного, «отложить попэчэнийэ» - Херувимская песнь была просто грандиозной! И так все три раза. Причащающихся было всегда много и порядок был единым: взрослые мужчины, женщины и затем дети. Нужно отметить, что уста после причастия там  вытирают не алтарники, а сами вкусившие. Проповеди были замечательные (еще бы все понимать), но к третьему разу уже кое-что начинаешь улавливать, не только  «Дорогие братья и сестры!».  Литургия в честь Кирилла и Мефодия закончилась гимном «Серпска слава», очень сильным произведением, исполненным совместно всеми православными сербами в храме. Душевный подъем и единение. Вообще история Сербии, как я понял, и история православия Сербии - это фактически одно и то же. Прекрасные фрески и росписи в храмах,  изображающие сербских вождей, царей, князей, воинов - защитников веры, мучеников, причисленных к лику святых,  об этом  ясно свидетельствуют. Так же  как и отлично изданные праздничные издания книг об истории православия в Сербии и о Косово и Метохии в офисах работников компании... Это что-то! Испытания, выпавшие на долю этого народа, просто невыносимые условия жизни в условиях гонений, притеснений и предательства сплотили народ невероятно. Господь в течение веков собирал эту жатву и отделял зерна от плевел. Впечатления от первой же службы - этот народ поработить, в принципе, нельзя - такое душевное здоровье и сила исходит от людей.

Храм наполнен старинными иконами Спасителя, Божией матери, многих святых, сербских и русских, в том числе Серафима Саровского, которого здесь очень почитают, так же как и Ксению Петербуржскую. Кстати,  замечательный собор в старой части города определен именем  нашего  любимого Александра Невского. Единство Церкви - налицо. После службы - очереди желающих прикоснуться к святыням. Однажды одна пожилая и, видимо,  очень набожная сербская бабушка наглядно стала мне объяснять о неприятии касания лбом икон после поцелуя. Как я понял из соображений гигиены, дни стояли жаркие. Мое недоумение стоявшие рядом люди развеяли, очень тактично, и по отношению ко мне, и к бабушке. Что мол, предрассудки. В общем, бабушки везде одинаковы... Сразу после служб начинаются обычные дела: крещения, венчания, отпевания, молебны и т.п. Причем народ подходит уже далеко не простой, все-таки центральный столичный храм, но даже у родовитых и выдающихся сербов в глазах та же искренняя вера во Христа и те же обычаи обняться или взяться за руки вкруг во время священнодействий, что и всех остальных. Так же с детьми на руках и поддерживая своих стариков. Здорово!

Впечатление от страны, от природы, от народа, от уклада жизни, от простоты, отшлифованной страданиями многих поколений, от характера и души самой Сербии - самые положительные. В путеводителях обычно о таком не пишут, по ТВ отразить сложно, это нужно прочувствовать лично. Именно это вспоминается, а не отдельные негативные моменты (очень редкие). Дай Бог нам с вами, дорогие сограждане, быть всем такими же преданными своей Родине, и так верить в Господа как жители этой маленькой страны. Как хорошо, что это наши братья! Все это мне напомнило о любви с первого взгляда.  Мне показалось, что я влюбился. В страну, так похожую на Россию и так намного искреннее и светлее нас.

Храни, Господи, державу Сербскую и Русскую!

Юрий Бахмат

http://manastir-lepavina.org/vijest_ru.php?id=3812

[Guest Оливера]

Рассказ о паломническом путешествии в Сербию

С чего мне начать свой рассказ о паломническом путешествии в Сербию и Черногорию? Может быть, с описания восхитительно свежего, прохладного утра в монастыре Раковица, когда солнце еще было за горой, а под ногами, на зеленой траве, словно драгоценные жемчужины, блестели капельки росы; а может быть, с сербских мальчиков и девочек, которые играли в мяч на горе Фрушка, и их звонкий смех разносился далеко вокруг; а может быть, с чудесного густого вишневого варенья, которым нас угощала молодая монахиня в монастыре Градац и которое мы запивали глотком холодной воды?

     

Монастырь Раковица

Нет, не буду забегать вперед, а лучше начну с действующих лиц. Нас было много - семнадцать человек, так что и перечислить всех весьма затруднительно. Возглавлял нашу группу настоятель московского храма Трех святителей протоиерей Владислав Свешников, его ближайшими помощниками были священник Михаил Дудко и монах Киприан (Ященко). В самый последний момент к нам присоединились школьники из православной гимназии в Ховрине (их опекали директор гимназии Игорь Алексеевич Бузин, преподаватель Илья Михайлович Числов и завуч Марина Владимировна Истратова). В путешествии нас сопровождали два человека - сначала клирик Русского подворья в Белграде священник Виталий Тарасьев, а затем профессор Богословского факультета Белградского университета Предраг Миодраг.

      Нашу поездку благословил Святейший Патриарх Сербский Павел. Встреча с ним была заранее оговорена и мы с нетерпением ее ожидали. И вот однажды утром мы приехали в Белград и пришли в Сербскую Патриархию. Нас провели в зал приемов. Не прошло, наверное, и минуты, как из левой боковой двери вышел Патриарх. Он был невысокого, а если точнее, то маленького роста, худой, щуплый, с аскетическими чертами лица, в простой, непарадной рясе, на голове у него был монашеский клобук. В нем не чувствовалось никакого величия, и нам показалось, будто мы знакомы с ним давным-давно; остатки нашего волнения исчезли совершенно.

     

Святейший Патриарх Сербский Павел

      - Я очень рад, что вы к нам приехали, - сказал Патриарх, обращаясь к нам; голос у него был негромкий, но отчетливый. - Мы должны знать друг друга лично, а не понаслышке. Нас объединяет православная вера, и ничто и никто нас не разъединит. Мне приятно видеть здесь детей. Если наши дети будут верующими, то будущее наших стран будет хорошим.

      На пятый или на шестой день нашего путешествия, когда мы совершали долгий переезд из одного монастыря в другой, я попросил сопровождавшего нас Предрага Миодрага рассказать что-нибудь о Патриархе.

      - Он очень доступен, - сказал мой собеседник. - Когда была жива его сестра, он часто ходил к ней домой пешком. Он вообще любит ходить пешком, без охраны, без сопровождающих лиц. К нему может подойти любой человек и поговорить с ним. Каждый день в своей резиденции он принимает посетителей. Люди идут к нему со своими нуждами, наболевшими вопросами и для каждого у него находится ласковое слово утешения.

      Он встает очень рано и, когда все еще спят, служит Божественную литургию, молясь обо всем сербском народе. В его сердце вмещается вся Сербия. Он мал ростом, но он великан духа, у него хрупкие плечи, но на этих плечах он несет тяготы всей нации, у него тонкие пальцы, но этими пальцами, сложенными в троеперстие, он поражает легионы демонов, у него легкое нитяное облачение, но под этим облачением скрыта душа отважного воина. Народ говорит: "Это наш Ангел, который покрывает и защищает нас".

Московское подворье

      Знакомство с Сербией началось с храма в честь Пресвятой Троицы, который является подворьем Русской Православной Церкви в Белграде. Он расположен в самом центре столицы Югославии, рядом с гигантским сербским собором святого Марка. Однако, несмотря на свои скромные размеры, Русская церковь, как ее здесь называют, нисколько не теряется в насыщенном городском ландшафте. Подворье является центром религиозной жизни для русских эмигрантов, которых и по сей день довольно много в Сербии.

      Церковь была освящена в 1924 году. Получив разрешение правительства Королевства сербов, хорватов и словенцев (прежнее название Югославии), по благословению Сербского Патриарха Димитрия русские люди построили ее на старом белградском кладбище. Сейчас об этом кладбище ничто не напоминает, потому что на его месте раскинулся живописный парк Тажмайдан.

      Каждый русский человек, прибывающий в Сербию (и в прежние времена, и сейчас), прежде всего стремится посетить Русскую церковь. Не перечесть диаконов, священников, монахов и архиереев, которые служили здесь. Стены храма помнят сердечные воздыхания русских людей, их слезы и горячие молитвы Богу о том, чтобы Он помиловал Русскую землю, освободил ее из плена безбожников, вразумил русский народ и обратил его к покаянию, как покаялись жители города Ниневии во времена пророка Ионы. Много раз совершал Бескровную Жертву в этой церкви митрополит Антоний (Храповицкий), первенствующий иерарх русской эмиграции, в своих проповедях он утешал соотечественников, призывал смиренно и мужественно нести свой жизненный крест, благословлял невозбранно нести слово Божие народам Европы и Америки.

      Часто заходил в этот храм великий русский патриот генерал Петр Врангель. В 1928 году он скоропостижно скончался в Брюсселе. Его останки - так он завещал сам - были привезены в Сербию и похоронены в Русской церкви, которую он очень любил.

     

Подворье Московской Патриархии в Белграде

      Посещая Русское подворье, мы познакомились со священником Виталием Тарасьевым. Вернее сказать, мы познакомились с ним еще раньше - по телефону, когда готовились к поездке. Он хлопотал о нас в Синоде Сербской Православной Церкви, разработал подробный маршрут нашего паломнического путешествия, входил в наши повседневные нужды - одним словом, гостеприимство его было на редкость радушным и без его помощи у нас вообще бы ничего не получилось. Отец Виталий темноволос, выше среднего роста, одет в простую будничную рясу, говорит с едва заметным акцентом - ведь он родился и вырос вне родины. Его матушка - сербка, ее зовут Иоланта, она очень хорошо говорит по-русски, и то, что не успел или не смог из-за своей занятости сделать для нас отец Виталий, очень мягко и неназойливо восполнила она.

      Отец Виталий Тарасьев сменил на этой должности своего отца. Протоиерей Василий Тарасьев умер два года назад, в дни светлой Пасхальной седмицы. Его отпевали Святейший Патриарх Сербский Павел и архиепископ Берлинский и Германский Феофан (Московский Патриархат). Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий прислал телеграмму с соболезнованиями.

      Вся жизнь отца Василия была посвящена возлюбленному Отечеству - России, хотя он и жил вне ее. Он каждый день молился о ней, духовно окормлял русских людей, которые жили в столице Югославии, благоустраивал подворье. По отзывам людей, знавших его (а знали его очень многие), это был ревностный подвижник благочестия, пастырь, душу свою полагающий за овец (Ин. 10, 11). Ему придверник отворяет двери, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его (Ин. 10, 3-4).

      Настоятельскую "эстафету" протоиерей Василий принял от своего отца - Виталия Тарасьева, который (единственный из них троих) родился в России и эмигрировал на чужбину, спасаясь от большевиков. Как видим, на Сербской земле, в Белграде, существует целая священническая династия - явление не такое уж частое и в самой России.

      - Мы можем вам только позавидовать, - сказал отцу Виталию руководитель нашей группы, когда мы беседовали в тесном кругу.

      - Отчего же?

      - Да оттого, что вы жили и воспитывались в нормальной, естественной христианской среде, в которой сохранились и преемственность традиций, и уклад церковной жизни, и знание святоотеческих преданий. Мы были всего этого лишены, так как церковная жизнь в России была беспощадно изуродована.

      Знакомя нас с подворьем, отец Виталий остановился около двух надгробий, установленных у северной стены храма, под окном,

      - Это могилы моего отца и деда, - сказал он. - Местные власти любезно разрешили похоронить их внутри храма.

      Была совершена панихида по усопшим. Мы, русские люди, молились о других русских людях, о наших братьях во Христе, чья жизнь прошла вдали от родины, но они являлись (и являются!) ее частичкой, ее кровинкой, о людях, сердцем болевших о ней каждый час, каждое мгновение своей жизни, делавших все, что было в их силах, для ее скорейшего возрождения.

      Из церкви мы прошли в музей, который расположен в небольшом домике на территории подворья, посвященный истории русской эмиграции в Югославии.

      Идея создания этого музея принадлежит отцу Василию. Первые экспонаты появились в нем около пятидесяти лет назад. Что они из себя представляли? Например, умер монах или монахиня, архиерей или священник. По просьбе отца Василия родственники приносили их облачения, нагрудные кресты, митры, камилавки, иконы, богослужебные книги, предметы личного туалета. Многие русские люди до Второй мировой войны служили в Вооруженных Силах Югославии. Их парадные мундиры, ордена, медали, погоны, личное оружие и другие вещи заняли в музее почетное место.

      В Сербии жили (да и сейчас живут) немало русских художников. Каждый из них подарил музею одну из своих картин. Вот, например, портрет митрополита Антония (Храповицкого), вот - протоиерея Василия Тарасьева, а вот - сербский пейзаж. Из подаренных картин можно было бы составить отдельную экспозицию и показывать ее не только в Белграде, но и за его пределами.

      - Обратите внимание на эти изящные броши, - сказал настоятель, остановившись около одной из витрин. - Они интересны тем, что сделаны из... пуль. Скажем, во время сражения русский офицер или солдат получал ранение, его доставляли в госпиталь, и из пули, извлеченной во время хирургической операции, делали брошь. Эта брошь являлась изысканным украшением для его жены или невесты.

      - А сейчас экспозиция музея пополняется? - поинтересовался я.

      - Да, конечно. Все русские люди, которые живут в Белграде, знают о нашем музее и постоянно приносят нам что-нибудь интересное. Жалко, что помещение, где мы находимся, уже стало тесным и не вмещает всех экспонатов, которыми мы располагаем.

Источник: Журнал Московской Патриархии 04-1999

[Guest Оливера]

Богородица на смертном одре

Прочитана последняя страница святой книги, содержание которой от корки до корки источает из себя святую невинность и благочестие. Это та книга, при виде которой даже самые жестокие критики, несущие в себе бремя предубеждений и предрассудков, молча останавливались и, прочитав ее с начала до конца, уходили со смягченным сердцем и омоложенным духом. Закрыта та книга, первые слова которой — «В еврейском городке Назарете жили бездетные благочестивый старец Иоаким и его жена Анна…».

Как светлы первые страницы этой истории — точно озарены тем вечерним, мягким и тихим румянцем заката, провожающего солнце, чтобы после ночи воссияло оно светом с востока. Кого не обрадует счастье этих пожилых людей, посетившее их лишь при прощании с миром, чтобы добавить каплю меда в их отравленную скорбью жизнь!

Непередаваемым райским весельем были наполнены старческие души Иоакима и Анны при виде своей маленькой дочери, в сопровождении подруг входящей в Божий храм и встречающей там скромный, но торжественный прием. Радость этих старых благочестивых душ была тем чище и совершеннее, что родители не могли даже подозревать [о том], что это — первое и последнее радостное событие для их выплаканного плода. Юная Мария рано осталась сиротой, без отца и матери. Бог пощадил Иоакима и Анну за их благочестие, чтобы не дожили они и не увидели ту непрерывную вереницу бед и страданий, через которые подобало пройти их чаду ради стяжания награды — правда, великой и для других недосягаемой, а именно, что их дочь наречется Матерью Сына Божия.

Иоаким и Анна преставились, утешаясь тем, что свое чадо оставили под кровом храма, под Божией защитой. Кто бы мог тогда проречь столь неспокойную жизнь этой Отроковице, Которая всю Свою юность провела в церкви — в мире, посте и молитве? И тем не менее бури житейского моря безпощадно терзали эту сироту, увлекали ее в неведомые земли, стремительно повергали из воодушевления в страх и наоборот. Для нежной девической души довольно было и одного потрясения от внезапного ангельского благовестия о великой Божией милости, определившей этой Деве родить Спасителя мира.

Но для Марии были уготованы и гораздо более тяжкие испытания, способные сломить сильнейших духом и подавить величайшее мужество. После Своей первой материнской улыбки Своему Божественному Чаду, возвеселившей Ее душу, [утомленную] тревогой и трудным переходом в ночной тьме и под дождем, Она должна была немедленно бежать без оглядки [из Палестины в Египет], чтобы спасти это Свое дорогое и высочайшее Чадо. Именно так, ведь царь Ирод боялся Ее Младенца, лежащего на соломе, и людская зависть лишала Сына Божия всякого покоя даже в пещере, в этом скромном пристанище.

Объятая страхом и трепетом, Она бежала по палестинским равнинам, прижимая к груди Свое Дитя, без устали спешила день и ночь по лесам и пустыням, не ведая ни дорог, ни троп, только чтобы спасти Его от меча царских палачей. Впрочем, не дрогнула Она и не ослабела духом в пути, не изнемогла от тревог и усталости, ободряя Себя мыслью о том, что Господь Бог — великий Царь над всеми богами и что в Его руке и горные вершины, и долы земные (ср.: Пс. 49,1; 45,3—4), ибо еще с ранней юности вложила в Свою душу поучение премудрого Проповедника: Помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: «нет мне удовольствия в них!» (Еккл. 12, 1).

Претерпевала Она все это с верой в Бога, никогда даже не подозревая, что имя Божией Матери принесет Ей больше горечи, чем радости. Да и могла ли Она иначе мыслить после столь великолепных предвестий Архангела Гавриила? Да и могло ли вообще прийти кому-то в голову, что люди так враждебно встретят Небесного Посланника и своего Спасителя?

Ведь даже тогда, когда слава Ее Сына начала проноситься по всему миру, из Ее материнской души не уходили тяжелые предчувствия и заботы. Она постоянно сопровождала Иисуса, следуя за Ним издали, в массе любопытствующего народа, с опаской на него взирала и впитывала Его слова, но не решалась подойти к Нему поближе, боясь Ему докучать. Знала Она о Его безграничной любви ко всем людям, слышала Его слова: Матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его (Лк. 8, 21).

Он перестал принадлежать только ей, сделавшись живым Источником для всего мира, так что всякий желающий приходил из Него напиться. Но опять-таки никому Он не был так любезен, как сердцу Матери. В той необозримой массе людей, следовавшей за Иисусом по пятам по всей Палестине и восторженно Его приветствовавшей, одни сияющие очи всегда смотрели на Него пристально, одни уста непрестанно повторяли Его святые слова и тихо возносили о Нем молитвы. То была Его Мать.

Иисус же уверенно шествовал вперед, не оглядываясь на глухую ярость грешников, воздымающуюся на Него. Ничто Его не смущало и не пугало. Он всегда был одинаково величественным и решительным – как на Елеонской горе, при входе в Иерусалим и в другие торжественные минуты, так и на последней вечери при прощании с учениками перед шествием на Голгофу. И лишь одно внимательное ухо слышало скрежет зубов на Иисуса и одна душа провидела намерения безбожников, которые уловят на душу праведницу и кровь неповинную осудят (Пс. 93, 21), и каждый день Ее сердце наполнялось страхом от того, что услышала Она и прочувствовала. Это была Его Мать.

Хотелось Ей хоть ночью побыть с Иисусом наедине и рассказать Ему обо всем, что донеслось до Ее ушей, что говорили о Нем люди и что они Ему готовят, — все это порывалась Она Ему поведать, дабы был Он еще более внимательным и осторожным, хотя и знала, что Ему все известно гораздо лучше. Но и по ночам не имел Он отдохновения, наставляя Своих учеников и готовя их к дальнейшим подвигам. А Она горела желанием хотя бы в часы ночного покоя вдали от мирской суеты перемолвиться с Ним словом, прижав к Себе Его уставшую голову. Однако этому Ее желанию не суждено было сбыться, так что и ночи проводила Она без Своего Сына, слезными очами взирая на звездное небо и обращая к нему утешительные слова царя Давида: По множеству болезней моих в сердце моем утешения Твоя возвеселиша душу мою (Пс. 93,19).

Но все эти душевные переживания, все заботы и скорби, вся злоба и ненависть людей, которую Марии пришлось претерпеть за Сына Своего, — все это было ничто по сравнению с тем страшным ударом, который готовился как против Иисуса, так и против Ее души. [Ведь] собственными глазами видела Она Своего Сына связанным, оплеванным и окровавленным под терновым венцом и слышала те адские крики: «Распни Его! Распни!» Следовала Она за ним и до Голгофы, видела, как изнемогает Он и падает под крестом, наклонялась к земле и собирала в пыли капли Его крови. Донеслись до Ее слуха и звуки гвоздей, забиваемых в Его руки, некогда Ее обнимавшие, видела Она Его на кресте, нагого и изуродованного, претерпевающего ужасные мучения, обливающегося потом и расстающегося с последними силами.

О, если бы могла Она хоть припасть к Его кровоточащим ногам, обнять их и облобызать! Но и это было невозможно для бедной Матери. О матери, сетующие о своих больных сыновьях, вспомните Марию, страдавшую под крестом, на котором в [жутких] мучениях терзался Ее Сын! Вспомните и укрепите свои сердца тем, чем и Она Себя ободряла: надеждой на Божию милость!

Христос испускал дух. Но в величайших муках, перед тем как предать дух Своему Отцу, Он о ком-то вспомнил и посмотрел вниз на землю. Отыскав глазами Свою Мать, Он увидел Ее сокрушенной и изнемогшей. Ясно осознавая еще одну Свою обязанность по отношению к Ней, Он, взглянув на Своего самого любимого ученика, Иоанна, сказал Своей Матери: «Жено! се, сын Твой».

Христовы ученики разошлись по всему миру учить и спасать человеческий род. Оставили они родные дома и семьи и все свои силы посвятили проповеди учения Спасителя. Не были они уже такими боязливыми, как в ту ночь, когда был схвачен Иисус, но стали бесстрашными и могучими исполинами, пренебрегавшими всякой опасностью.

Пока были они в Палестине, с ними общалась и святая Мария, помогая им в утверждении заповедей Спасителя, поощряя их на всякое благо и ободряя. Но когда ученики удалились из Палестины в края далекие, чужие и неведомые, Она осталась в доме Иоанна.

Не тратила Она времени попусту, но каждую минуту употребляла на пользу рода человеческого, того самого рода людского, который распял Ее невинного Сына! Свои труды и попечения посвящала Она больницам и темницам, утешала, учила и наставляла всякого, кому требовалась поддержка или совет. Жила строго по заповедям Своего Сына и потому могла утолять людские печали и была источником целительной прохлады, почерпая из которого всякий чувствовал свежесть и облегчение и укреплялся небесной любовью. Добрые дела, которым Она Себя вверила, наполняли Ее душу великим блаженством и утешением, что и было воздаянием на все Ее прежде перенесенные беды и горести. [Ведь] лишь после того, как Ее Сын воскрес, у Нее открылись глаза на происходящее и появилась надежда.

Но вот пришло время и Марии смежить очи и предать Свой дух Богу. Происходило это в мире и тишине. Ее смерть не вызвала никакой суматохи и беспокойства. Палестина, бывшая свидетельницей столь удивительных и бурных событий и вся взбудораженная от внезапности и неожиданности происшедшего, утихомирилась и безмятежно проводила повседневную жизнь, лишь изредка взирая на свое покрытое славой и мраком лицо в зеркале недавнего прошлого. Мир спешит по своим будним, привычным делам.

Богородица почивает на одре. A мир и не чувствует никакой перемены, не ощущает того, что из его среды ушла самая богоугодная Жена. Мир всегда один и тот же: пустой молвой и мелочными заботами о телесных нуждах он похищает святость у самых торжественных моментов в истории человечества. Когда величайшие борцы за его счастье умирали в муках, он спокойно, с несмолкаемым гомоном от множества голосов торопился за хлебом. Вот и теперь, когда великая Благодетельница человеков лежит на смертном одре, уличный шум и многоголосье не смолкают ни на минуту.

Но когда понесут Ее на место упокоения, когда Апостолы запоют погребальные песнопения, в душе мира сего воскреснут яркие воспоминания о Великом Учителе любви и о Его кроткой и величественной Матери. И найдутся, обязательно найдутся те, кто присоединится к Апостолам и теплой слезой оросит могилу примерной Назаретянки, а свою жизнь и дела управит по Евангелию Ее Сына. Вдруг, во мгновение ока, мир забудет о своих заботах и восстановит в памяти всю жизнь сей Жены, имевшей сильную веру, — и сам убедится в том, что имя Господне — крепкая башня: убегает в нее праведник — и безопасен (Притч. 18,11).

В доме апостола Иоанна царит тишина и покой. Ничто не нарушает этой благоговейной атмосферы. Небольшая скромная комната освещена двумя рядами светильников, стоящих вокруг смертного одра. Можно бы было подумать, что в комнате никого нет, хотя на самом деле в ней в эту минуту собрано почти все Христово воинство. Здесь Его Апостолы, только-только примчавшиеся со всех концов света, чтобы проводить Мать Учителя в ее вечную обитель.

Со склоненными головами стоят они вокруг одра Богородицы. А Она покоится. На Ее лице сияет отпечаток благости и какого-то таинственного счастья, свидетельствующего об отсутствии всякой скорби, а также последнее «Прощайте!», полное милосердия и снисхождения к сему миру, оказавшему так мало сочувствия, гостеприимства и любви и Ей, и Ее Сыну.

«Богородица на смертном одре». Библейские темы. Творения свт. Николая Сербского (Велимировича). М.: «Паломник», 2005. Перевод с сербского Светланы Луганской

http://www.pravmir.ru/bogorodica-na-smertnom-odre/

[Guest Оливера]

http://drevo.pravbeseda.ru/resize.php?img=images/001/002351.jpg

Митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий

Биография:

Митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий (Радович) родился в день Рождества Христова, 7 января 1938 г., в небольшом селе Баре Радовича, в Нижней Мораче, был крещен с именем Ристо (Христос). Окончив в родном селе среднюю школу, едет в Белград, где поступает в Духовную академию Святого Саввы. Получив в 1962 г. диплом, продолжает обучение на философском факультете Белградского университета по специальности классическая филология. Огромное влияние на духовную жизнь владыки Амфилохия оказали отец Иустин (Попович) и афонский старец Паисий. После окончания учебы в Белграде будущий митрополит продолжает обучение в Берне (Швейцария) и в Риме, откуда затем отправляется в Грецию. В Греции Ристо Радович проводит семь лет, там он принимает монашество, в Греческой Православной Церкви его рукополагают в священника. В течение своего пребывания в Греции он защищает докторскую диссертацию, посвященную святителю Григорию Паламе (на греческом языке). В мае 1985 г., после избрания его епископом Банатской епархии, переезжает в Цетине. 30 декабря 1991 г. возведен в сан митрополита Черногорского и Приморского, Зетско-Брдского и Скендерийского. Владеет русским, греческим, итальянским, немецким и французским языками. Член Союза писателей Сербии и Черногории. Митрополиту Амфилохию (Радовичу) с помощью духовенства и народа удалось восстановить большое количество церквей и монастырей, построить новые. Ограниченность возможностей Святейшего Патриарха Павла в период лечения побудили открывшийся 15 мая 2008 года в Белграде Архиерейский Собор Сербской Православной Церкви временно передать функции Предстоятеля Священному Синоду во главе с митрополитом Амфилохием.

[Guest Оливера]

Новый глава Сербской православной церкви (СПЦ), в соответствии с ее уставом, должен быть выбран не позднее трех месяцев со дня смерти патриарха, сообщают в понедельник белградские СМИ.

Новый патриарх определяется в ходе выборного Священного архиерейского собора СПЦ. Функции председателя выборного собора исполнит старейший по рукоположению епископ.

Процедура выборов патриарха включает голосование участников собора, а затем жеребьевку между тремя наиболее популярными кандидатами по итогам этого голосования. Считается, что слепой жребий помогает свершиться промыслу Божьему.

До определения нового патриарха местоблюстителем патриаршего престола СПЦ будет митрополит Черногорско-Приморский Амфилохий.

Патриарх Павел будет похоронен в четверг в монастыре Раковица на окраине Белграда, согласно его желанию.

Отпевание патриарха пройдет в белградском храме Святого Савы. Сейчас гроб с телом патриарха находится в Соборной церкви в Белграде. К нему, по сообщениям местных СМИ, приходят попрощаться тысячи людей.

В Сербии в связи с кончиной главы СПЦ с понедельника объявлен трехдневный траур.

Источник: РИА Новости.

[Guest Оливера]

Эта троическая – Христова – вера в сербском народе от Святого Саввы до нынешнего времени свято хранилась и сохранилась (хотя в новое время, и это не только у сербов, все чаще в обычной речи слышны лишь выражения «ради Бога», «если Бог даст» и подобные, что может быть или сокращенным выражением веры в Бога Отца, т.е. тоже во Святую Троицу, или выражением обычного монотеизма, не только христианского). Имя Христово и вера в Христа Бога и Спасителя присутствует у сербов всегда («Христос – начало и конец», «ради Христа Бога», «спаси нас, Христе» и т.д.); часто также призывание имен Пресвятой Богородицы и Святых Божиих, особенно своей Крестной славы (небесного покровителя – И.Ч.). Вера в Честной Крест Христов у сербов налицо постоянно, когда они осеняют знаком креста себя и все свое (дома, детей, постели, пищи, нивы, дороги, любую работу), так что иногда, в нынешнем обществе, это единственный знак, по которому можно распознать верующего человека.

Однако все это нет нужды особенно подчеркивать и акцентировать, ибо оно общеизвестно и вполне очевидно в повседневной жизни православных сербов, хотя и нельзя сказать, что большинство сербов может «теоретически» обосновать свою веру, т.е. что они теологически образованы. Зато известна верность сербов святому Православию – тому, которое передал и утвердил Святой Савва (поэтому иногда говорят о «Сербской вере» или о «Святосаввии» – на эту тему будет отдельное выступление, об этом же о. Иустин Попович написал прекрасную книгу – «Святосаввие как философия жизни»). Этим живым преданием святосаввского (=святоотеческого, апостольского) Православия жили и поныне живут сербы – как во времена Неманичей и Лазаревичей, так и в эпоху турецкого рабства, так и под австрийской и венецианской властью, да и во время освобождения и вплоть до наших дней.

В Сербское Православие вплетены многие влияния, которые обогатили его.

Это прежде всего влияние Византии, затем Святой Горы, Иерусалима и России, а в некоторой степени и Запада. Обо всем этом можно было бы много говорить, да многие отечественные и зарубежные авторы и в прежние и в новые времена достаточно говорили и писали на данную тему. Из давних времен упомянем только свидетельства Охридского архиепископа Димитрия Хоматияна (Х III век), который хвалит неманическую Сербию как землю, «украшенную набожностью, евангельской чистотой жизни и достоинством добрых нравов разного рода» и Константина Философа (Костенечского), который хвалит Сербию Лазаревичей (Х IV – XV в.) за то, что “жизнь в этой стране, как Церковь Божия”, ибо у них “исполняется закон по Христу” и для всех “законом была добродетель”.

Из тех же времен и характеристика Сербии как одного большого монастыря, которую дал Григорий Цамблак, а она особенно важна потому, что указывает на значение монастырей и монашества для сербского Православия и сербской духовной жизни. Об этом тоже можно было бы говорить пространнее, но на данный момент подчеркнем лишь значение того продолжительного и в течение веков непрерывного опыта влияния на сербов Афонской Святой Горы, особенно сербского монастыря Хиландар, который был и остается питомником сербской духовности вплоть до наших дней (сейчас у сербов вновь оживились и участились паломничества в Хиландар и на Святую Гору, равно как и в Иерусалим и на Святую Землю, где сербы веками имели свои монастыри, а из монастыря Святого Саввы Освященного перенимали иерусалимскую духовность и богослужебную традицию).

То же самое можно сказать о прочном влиянии сербских монастырей в отечестве (Жича, Студеница, Печ, Дечаны, Милешево, Тврдош, Раваница, Крка, Крушедол, Лепавина, Морача, Острог и др.), так что прав Владыка Николай, когда говорит, что “сербское Православие невозможно представить без монастырей, ибо в них сербский народ испокон веков учился правилу веры и образу кротости”. Поэтому не удивительно, что большинство сербских святых были монахами – как в давние времена (начиная со Святого Саввы, Святого Симеона, Святого Гавриила Лесновского, Иоанникия Девичского и иных), так и позднее (Святой Стефан Пиперский, Василий Острожский, Рафаил Банатский, игумен Паисий и диакон Аввакум и другие). Эта сербская верность и родственность восточному Православию, как своей Церкви и своим монастырям, была и поныне есть и у самого простого человека-серба, который “беднее всех, но и тверже всех в вере”, как говорил далматинец Пилипенда (герой писателя Симы Матавуля): “Помоги, святое и прекрасное мое Православие! Мне бы о тебе позаботиться, насколько могу. Когда околею, по мне все же зазвонит мой колокол и проводит меня мой (православный) священник”.

ВЕРНОСТЬ ЕВАНГЕЛИЮ И ЧЕСТНОМУ КРЕСТУ

Особый вид и вершина сербской верности Православию, т.е. Христу, Евангелию и Честному Кресту – это сербские Мученики, исповедники и подвижники веры и жизни во Христе и по Христу. Известен многовековой мартиролог сербского народа, причем именно за «Крест Честной и веру Христову», особенно со времен Косовского великомученика Святого Лазаря [Святой Мученик Георгий Кратовец (16 век), Святая Мученица Злата, Святой священномученик Гавриил Патриарх (17 век), Святой новомученик Виссарион Сарай из Боснии (18 век) и до белградского новомученика Аввакума Диакона, который перед казнью пел во весь голос показательные стихи: «Серб Христов есть, радуется смерти; нет веры лучше христианской!» и до самых современных известных и неизвестных новомучеников и исповедников Православия (Марчанские монахи, оказавшиеся в заключении на Малте, девица Анджа из Призрена, крестьянин Вукашин из села Клепац околло Чаплины, погибший в концлагере Ясеновац, митрополит Петр Зимонич, Глинские и Пребиловацкие мученики, Крагуевацкие дети из «некоей страны крестьян на горных Балканах» и многочисленные иные].

Все они страдали за свою веру в Христа и за Православие, повторяя каждый по-своему слова сербской народной песни: « Не стану своей веры терять, ни Крест Честной попирать».

Немало также сербских подвижников, пустынников, пещерников, молитвеников, молчальников, исихастов и иных Божиих угодников, которые свою верность Христу и евангельской православной вере и жизни засвидетельствовали своим самопожертвованным подвигом поста и молитвы, самоотрицания и нищенствования, девственности и чистоты, любви и смиренноумия.

Подвижники в сербском народе засвидетельствованы и задолго до Святого Саввы, а особенно после него (Святой Прохор Пчинский, Иоаким Осоговский, Петр Коришкий, Ромило Раваницкий и остальные синаиты), вплоть до новых подвижников наших дней (отец Симеон из Дайбаба, Феоктист Студеницкий, Иустин Челийский, Георгий Герцеговец-Хиландарец). Подвижничество – характерная черта Православной духовности вообще (не только монашеской и монастырской), а потому оно присутствует и в простом сербском народе.

Каждый дом набожных сербов был до недавнего времени малым монастырем, где имели место все, кроме безбрачия, монашеские подвиги: молитва, пост, послушание, смирение, почитание, честь, милостивость, покаяние. У сербов постились и Богу молились и герои, и полководцы (сам Карагеоргий соблюдал посты и глубоко, перед всем народом, каялся в своих прегрешениях, как когда-то Святой деспот Стефан Высокий; а также многие воеводы Карагеоргия, да и воевода Мишич и другие), а тем более подвижники и благочестивые сербские богомольцы нового времени (…). Основной их подвижнический девиз один богомолец из народа сформулировал вот как: «Посредством поста доходят до половины пути, посредством молитвы – до врат Царства Небесного, а посредством милости входят в Царство».

Сербы как народ и прежде, и в новое время имели своих великих грешников, но издревле и поныне имеют также своих великих подвижников, покаянников, постников, молитвеников и народных благодетелей. «И святые грешили, но опять же святыми становились», т.е. святость обретали покаянием – говорится в сербской народной пословице. «Бог дает, чтобы грешник каялся», – говорит другая пословица, а третья добавляет: «Покаяние – первый цвет чести человека». Все это показывает евангельский характер духовности нашего простого народа, народа, который беден был во всем, но о Боге и душе никогда не забывал. (Удивительный пример – «Сироты Борича» из Лики у Милана Будисавлевича, которые молятся Богу так: «Боже, не забудь и бедных, молимся Тебе!.. Не дай, Боже, этого! Не дай, чтобы Тебя забыли бедные»).

ХРАНЯЩИЕ ДЕВСТВЕННОСТЬ И ЧЕСТЬ

Особо следует отметить и выделить подвиг девственности и честности у сербского народа, т.е. добродетель целомудренности, моральной и телесной чистоты, чести и достоинства. В ряду сербских девственников, начиная со Святого Саввы и до нашего времени, больше всего монахов и монахинь, и о них здесь нет нужды говорить отдельно, поскольку они посвятили себя и всю свою жизнь завету девственной любви ко Христу. Между тем, нужно отметить тех представителей рода сербского, которые были в браке, но оставили брак и жили до смерти девственно (многие сербские властители и князья средневековья; особенно прекрасен пример Святого деспота Стефана Высокого, большого героя, однако на редкость целомудренного человека, оставившего нам наипрекраснейший гимн девству – «Слово любви», в котором среди прочего говорится: «… Любовь превосходит все дивные дела Божии, а также все добродетели; и не удивительно – так как Бог есть любовь… Юноши и девушки, к любви склонные, любовь изведайте, но правильно и незазорно, чтобы юношество и девство не нарушить, коими природа наша Божественной приобщается, дабы не вознегодовало Божество. Ибо Апостол говорит: «Духа Святого Божиего не печальте…»

Но еще более чем этих, нужно отметить девственников и девственниц, живших в миру и оставшихся девственными до конца жизни (ради примера приведем лишь некоторые имена: Стака Скендеровека, отец Серафим из Крагуевца и брат Драги из Крнева – наших дней; девушка Милица Костич из Крушевца, недавно прыгнувшая с восьмого этажа, чтобы девство свое от насильников сохранить, и многие другие примеры).

Более того, весь сербский народ все еще имеет глубоко в своем сердце чувство стыда и целомудрия, что определенно видно по нашим народным песням, не только эпическим, но и лирическим, о которых по праву говорится, что они передают «святость красоты» и «чистоту целомудренной невинности», без «личной страсти» и «без чего-либо чувственного». У писателя Велько Петровича есть такая характерная констатация: «Тот же дух (чистоты, как в лирических песнях) создал Дечанскую Богородицу (икону) и милешевского охранника гроба Христова (т.е. Ангела Воскресения)…, ангела, который сияет, как видение белой, гордой красоты. Сколько бы ни было в ней праславянских языческих «наслоений», наша народная лирика обрамлена христианской аскезой и освещена свечой так же, как и солнцем»).

Сербская свадьба

Сербская свадьба

Ту же целомудренность и врожденную стыдливость у сербских мужчин и женщин, особенно у сербских матерей (дивны вообще примеры сербских матерей: Евросимы, матери Юговичей, матери Стояна Янковича, княгини Милицы, матери Николы Теслы, Стоянки – матери Княжепольской, «Матери Православной» Назора, матери из произведений наших новеллистов Лазы и Янка) отмечали и Йован Цвиич, и Йован Дучич, причем особенно у сербов динарского типа (тогда как на юге и в Боснии имеют место некоторые ориентальные влияния, посему там есть проявления страстной тоски и любовного томления, чего у динарцев нет, кроме как в «новокомпонованных песнях», которые народными уже и не являются).

Характерные особенности сербской чести и достоинства известны, они выражены во многих народных пословицах и песнях. Пословицы: «Все за честь, а честь ни за что; Вода все моет, кроме запятнанной чести; Лучше достойно умереть, чем постыдно жить», или наказ отца детям: «Дети мои, любите справедливость и истину, ибо это не иссякнет» – надпись на надгробии старого Новопазарца ) – явно свидетельствуют о цене чести и достоинства у сербского народа (слово «образ» у сербов означает «образ Божий» в человеке, сохраненную богообразность). Весьма показательна также и следующая старая сербская народная песня:

О, человече праведниче,

Божий угодниче,

Если желаешь Божиим быть,

Делай добро при жизни,

В добре не гордись,

А во зле ничтожеством не становись.

Ибо, человече праведниче,

Когда человека смерть найдет,

Ничего он с собой не понесет,

Лишь скрещенные белые руки

И праведные свои дела).

«ЗАДУЖБИНАРСТВО, СВЕЧАРСТВО И МОБАРСТВО»

Перечисляя характерные черты сербского народа, епископ Николай говорит: «Следует знать, что три основных обычая стали и основными чертами сербского народа с древних времен. Это: задужбинарство (по завещанию жертвование на благотворительные цели – И.Ч.), свечарство (празднование «славы» – праздника в честь святого, покровителя рода, семьи – И.Ч.) и мобарство (добровольное коллективное оказание помощи, обычно при сельскохозяйственных работах или при строительстве дома – И.Ч.).

Задужбинарством сербы выражают свою любовь к Богу, свечарством (т.е. прославлением) – любовь к Святым Божиим, а мобарством – любовь к ближним своим». Об этих духовных чертах сербов можно было бы много сказать (…), но мы здесь ограничимся лишь тем, что скажем: все эти черты идут прежде всего от Сербских Святых, и народ их по праву связывает с именем Святого Саввы. Святой Савва и другие святые Неманичи были большими сербскими благотворителями, которые основывали не только церкви и монастыри («Хорошо и достойно и Богу угодно благотворить святым и божественным церквам, ибо лучше этого нет ничего», – говорит Святой король Милутин в своей грамоте), но и многие иные, для народа благотворные и Богу угодные учреждения – приюты для сирот, больницы, школы, странноприимные дома, где проявлялся традиционный сербский и святосаввский дух хозяйственности и гостеприимства, что впоследствии принято во всех монастырях и домах, общинах и хозяйствах.

Вук Караджич, объясняя в своем «Словаре сербского языка», что означает слово «задужбина», излагает истинно народное понимание его: «Наибольшая «задужбина – построить монастырь или церковь, как это сербские цари и короли делали; затем задужбина – построить мост через реку или пруд, вымостить плохую дорогу, провести воду и оборудовать ее источник возле дороги, посадить или привить плодовое дерево при дороге, голодного накормить, жаждущего напоить, раздетого одеть и т.д.». Этому сербскому святосаввскому обычаю задужбинарства и благотворительства следовали не только сербы Святые (удивительный пример всенародного благодетеля Святого Стефана Штиляновича из Славонии), но и многие выающиеся сербы (например, архимандрит Герасим Зелич, князь Иво от Семберии, герцеговинец Илия Неранджич, Илия Коларац, Михайло Пупин, Сима Игуманов из Призрена, многие Карагеоргиевы и солунские воеводы и многие современные сербские благотворители, которые от своих уст отнимают, чтобы церквам и своим ближним дать, помощь оказать.

То же самое и с сербским обычаем «мобы», т.е. взаимной братской, христианской, безвозмездной помощи, особенно бедным и несчастным. В сущности, весь задружный, соборный (я бы сказал: церковный, литургический) дух и характер сербской народной жизни глубоко проникнут евангельским человеколюбием во имя христолюбия («ибо что сделаете одному из сих малых братьев Моих, Мне сделаете». Здесь самым конкретным образом выражается тот братский соборный дух первых христиан, церковный и монастырский дух общности. Не случайно, что на протяжении веков вся общественная жизнь сербского народа развивалась вокруг монастырей и церквей, «христианских соборов», где, по словам Йована Цвиича, народ выражал «высшую преданность Церкви и вере». То же говорит и протоиерей Матия: «Надо наших монахов благодарить за то, что сохранили для нас монастыри, где наше священство училось, народ собирался и нашу веру и обычаи сохранил, потому то мы избежали потурченства и окатоличивания» («Мемуары»).

Вследствие такой именно семейной и общинной церковной жизни каждый сербский дом становился малой церковью (причем не только на праздники Рождества, Пасхи Господней или Славы), что является результатом глубоко укорененной церковности, как расширенно понимаемой литургичности, соборности, космической евхаристичности, свойственной Православию вообще. Конечно, я этим не хочу оправдать в общем ослабевшую церковность, т.е. посещение церкви нынешними сербами, что более всего является следствием турецкого рабства и позднейшего оскудения под оккупантами и коммунистами. Зато когда верующий серб приходит в храм на службу Божию и ко Святому Причастию, это для него настоящий праздник и настоящее событие возрождения, это о таких говорится в сербской народной песне: «Когда из церкви идет, благоухает его душа, как ранний базилик».

КОСОВСКОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ – СУЩЕСТВЕННАЯ ОСОБЕННОСТЬ СЕРБСКОЙ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ

Как особую характеристику духовной жизни православных сербов я считаю необходимым выделить Косовское определение сербского народа, т.е. его обращенность, а в критических ситуациях и окончательную устремленность к Царству Небесному, выбор его, а не земного царства. Примеры этого мы имеем постоянно на протяжении всей христианской истории сербского народа как еще до Святого Саввы, так и после него, как до Косова, так и после Косова, вплоть до нынешней ситуации и состояния духа сохранивших живую веру православных сербов.

Определившись за Христианство и оставив язычество, сербы уже тогда выбрали Царство Божие вместо царства кесарева, этого света. Такой выбор впоследствии особенно проявился у сербских святых и подвижников, Христовых неотступных «достойников» (врлиници – о. Иустин, врлетници – еп. Николай), которые посредством подвигов своих поднимались по самым крутым стезям к Небесному Царству. Во главе их, конечно же, Святой Савва, который оставил все – царство, славу, богатство, все удовольствия, и таким образом дал своему роду светлый и мощный пример твердого определения за Царство Небесное. Подвиг Святого Саввы (да и Немани) лишь последовательно повторил Косовский великомученик – Святой Лазарь, так что по праву говорится: «И Святой Савва, и Святой Лазарь имеют один исток и одно устье – устремление к Царству Небесному» (Марко Маркович. Тайна Косова).

Тайну Косовского выбора мученичество ради Небесного Царства и народная поэзия осмыслила правильно – христологически и христоцентрично, о чем весьма проницательно писал еще Милош Джурич, а затем владыка Николай, о. Иустин Попович и недавно Марко Маркович (в Париже). Но задолго до них о Косовском определении как мученичестве за Христа писали сербский патриарх Данило III , современник косовских событий, и сербские монахи-песнопевцы, составившие службу Святому князю Лазарю. Косовское определение сербского народа – это христианское, мученическое, монашеское и подвижническое определение. Оно проявлялось каждый раз, когда сербам нужно было отдавать свои жизни за Крест Честной и свободу золотую (свободу не любой ценой, а именно святую и золотую, которая не запятнает веру и честь).

Косовское определение отразилось и в переселениях при турецком владычестве, в отстаивании Православия под турками, в отстаивании Православия под турецкой и австрийской властью, в Карагеоргиевом – на первый взгляд, безнадежном – подвиге воскрешения Сербии, в Албанской Голгофе сербов и даже, в известном смысле, 27 марта (1941 года – И.Ч.), когда сербы выбрали: лучше могила, чем рабство. Особенно очевидным и живым Косовское определение за Царство Небесное было у сербов мучеников и новомучеников, а присутствует оно и у всех тех православных сербов, которые и сейчас несут свой крест и за Христом идут, глядя при этом всегда более на тот свет, чем на этот. Ибо «земное слишком мало царство, а Небесное навсегда и до века».

Это твердое определение за Небесное Царство владыка Николай называет определением за «Небесную Сербию», но не в каком-то националистическом смысле, а определением духовным – следовать за Сербскими Святыми, которые уже стали обитателями Вечного Царства Христова. Ибо на сцене мировой истории в каждое время проходят «жатвы Господни», т.е. Бог собирает в Свою небесную житницу богообразных и богоподобных людей Своих, богоугодников и христоносцев. Косовское определение – это определение за такую «Небесную Сербию», которая является вечным «Собором Сербских Святых» в вечном и всечеловеческом Соборе Христовом – Церкви Небесной, Горнем Иерусалиме, Граде Бога Живого и Божиих вечноживых святых, богообразных и богоподобных людей.

Епископ Афанасий (Евтич), 1980 год

Перевод Ивана А.Чароты

http://www.pravmir.ru/